12
0
А моё неприятное подозрение только усиливается: что, если Танарэс специально провоцирует Санаду вступиться за меня и назвать своей девушкой (похоже, это единственный способ избежать чужого внимания), чтобы спровоцировать Мару разобраться с соперницей? Мол, если рыбка не клюёт на Санаду, может, среагирует на меня?
Я даже снова выглядываю из-за плеча Санаду, чтобы оценить обстановку: Танарэс выглядит раздосадовано, словно его и впрямь огорчает невозможность за мной поухаживать. Я ошиблась в своих предположениях? Или он хороший актёр?
– Танарэс, – по голосу чувствуется, что Санаду с трудом сдерживается. – Ты понимаешь, что будет, если я ещё раз потребую уйти, а ты останешься?
– А ты понимаешь, что будет, если ты продолжишь требовать, а я не уйду? – Танарэс склоняет голову набок.
– Обоим влетит! – вставляет Дарион.
И вампиры поворачиваются к нему.
– А что? – вскидывает Дарион покрытые шерстью руки. – Не надо делать такие лица, я правильно говорю. От остальных архивампиров влетит вам обоим. Танарэс, готов поспорить, тебе устроят выволочку за то, что ты приличный архивампир, а ведёшь себя неподобающе. И по юному возрасту пройдутся, как пить дать. Ну, а Санаду…
– Это просто Санаду, – перебивает Танарэс с непонятно горделивым видом. – Этого достаточно.
– Вампирский снобизм, – выдаёт Санаду более расслабленно.
Да и Танарэс выглядит уже не таким агрессивным:
– От вампира слышу.
– Ну, я-то счастливое исключение из правил, – теперь Санаду вздёргивает подбородок. – А ты классический пример.
– И горжусь этим, – Танарэс демонстративно стряхивает пыль со слегка помятого лацкана и поправляет чёрный шёлковый галстук.
Физически чувствуется, как спадает напряжение, хотя все пристальные по-прежнему пристально следят за спорщиками.
– Я так понимаю, – хмыкает Танарэс, – посидеть с вами за компанию ты не предложишь?
– Определённо нет, – строго отзывается Санаду.
Танарэс переводит взгляд на меня и чуть склоняет голову:
– Клео, приятной вам ночи. И до новых встреч.
Санаду цокает. С ним Танарэс не прощается: его окутывает зеленоватая дымка. В следующий миг он исчезает. Дымка на его месте переливается цветными клубами пара, но и она рассеивается бесследно.
И тут же осанка Санаду меняется. Вместо готовности к бою в фигуре теперь чувствуется раздражение.
– Эдмунд, – даже в обращении к слуге в голосе Санаду сквозит непривычная серьёзность, и Эдмунд отлипает от стены. – С ремонтом помочь, счёт отправить Танарэсу.
– А если он откажется платить? – неуверенно уточняет Эдмунд и оглядывается по сторонам, словно прикидывает, сколько им придётся отвалить за ремонт, если Танарэс попытается соскочить.
– Скажешь мне, я сам разберусь.
Эдмунд кивает.
