12
0
Затем в просторную прихожую влетает папа и, остановившись, хмуро оглядывает Санаду.
– А что такой старый? – уточняет папа.
– Да вы издеваетесь? – Санаду косится на меня. – Я в самом расцвете лет!
– Но, надо признать, ты старше моего отца, – мне с трудом удаётся сдерживать смех.
– Ты ещё бабушку вспомни, – ворчливо отзывается Санаду.
– А что меня вспоминать? – бабуля подпирает папу со спины.
Он вынужденно шагает в прихожую и уступает ей место в дверном проёме. Бабуля, прищурившись, очень внимательно разглядывает Санаду.
Пристально-пристально.
Вот её Санаду знает. А она его вряд ли помнит даже просто потому, что с её попадания в Эёран прошло слишком много времени.
Бабуля убирает свой хищный прищур и медленно уточняет:
– А что это он такой…
– Он в душе очень молодой, – сжаливаюсь я над Санаду, для которого вопрос возраста, похоже, болезненный.
– Да я вообще-то хотела спросить, чего это он такой бледный, – хмыкает бабуля. Похоже, она о возрасте разговор слышала и специально решила нас подразнить. Она оглядывает и меня. – Ты, кстати, тоже. Вы, часом, не заболели?
– Нет, мы просто вампиры, – улыбается Санаду во все зубы.
И тишина становится ему ответом.
Возможно, идея сразу признаться во всём – не самая хорошая. По крайней мере, в таком вот исполнении Санаду.
***
На объяснение нашего вампирства, доказывание существования магии телекинезом, заклинаниями и саламандрой и на рассказ об эёранской системе похищения и возврата иномирян уходит примерно час.
Этот час мы проводим за круглым столом в нашей гостиной-столовой с чаем и бабушкиными пирожками. Ну и с дедушкиным штофчиком.
Дедушка, кстати, будучи человеком весьма спокойным и не побывавшим в эёранских «застенках» для отказников, во время нашей беседы обучает саламандру команде «Цезарь, тост». Пока получается плохо, но Марк Аврелий тоже не сразу эту науку освоил.
Папа за время рассказа несколько раз вскакивает и пробегается вокруг стола, хватается за голову и возмущается: «Да как так можно?!» или «Нас же сумасшедшими считали из-за вас!»
А вот мама с бабулей воспринимают всё куда спокойнее. Философски. Если бы папа не бегал так привычно, я бы даже заподозрила, что Санаду не следует нашей договорённости родственникам моим мозги не промывать без моего разрешения (я в принципе против таких мер, но вдруг бы у них случилась совсем бурная реакция?)
И вот всё сказано. Даже папа возвращается к столу, вместе с мамой и бабулей сверлит Санаду взглядом, дедуля пытается споить саламандру. Мы с Санаду ждём семейного вердикта, но даже в этом ожидании меня накрывает такое уютное ощущение – просто потому что мы сидим за одним столом, пьём чай, едим бабулины пирожки.
Я понимаю, что внешнее спокойствие моих родных – это просто внешнее спокойствие.
