13
0
На несколько мгновений я застываю, снова погрузившись в размышления о странности послания Санаду, после чего прохожу к витрине с продуктами. Из волшебного морозильника достаю брикет местного мороженого и кладу на прилавок.
Мисс Глория никак на это не реагирует.
Антоний сопит у меня над ухом.
Я приподнимаю брикет и разжимаю пальцы. Брикет громко шлёпается на прилавок. Мисс Глория вздрагивает. Антоний издаёт:
– Ы-ы!
Мисс Глория упирается в него взглядом. Вскрикивает и, отшатнувшись, шмякается вместе со стулом. Бах!
Я заглядываю за прилавок: женщина лежит с вытаращенными глазами, прижимает письмо к груди.
– Эм, – произношу я.
Антоний тоже перегибается через прилавок:
– Ы?
– Ик! – выдаёт мисс Глория.
Моргает несколько раз, вглядывается в морду Антония, затем разглядывает мордочку Марка Аврелия.
С полминуты её взгляд мечется между большой и малой белкой.
– Но как? – выдыхает мисс Глория.
– М-магия! – глубокомысленно изрекаю я.
– А, ну-у… понятно, – вздыхает мисс Глория и, бережно сложив письмо, вталкивает его в декольте.
Резко пунцовеет и отводит взгляд, но тут же бодро поднимается, ставит на место стул и отряхивает платье.
– Я вас слушаю, – произносит она, продолжая разглядывать Антония.
– Мороженое нам, – указываю на брикет. – Запишите на счёт профессора Санаду.
– Хорошо, – на этот раз мисс Глория впивается взглядом в меня.
А я вручаю Антонию ледяной брикет и направляюсь к выходу.
– Кхм, погодите! – тревожно восклицает мисс Глория.
Я разворачиваюсь. А она стыдливо опускает взгляд и, залившись румянцем, ковыряет пальцем прилавок. Такое поведение совершенно не вяжется с образом взрослой женщины.
– Эм, – на этот раз тянет мисс Глория. – Можно попросить вас об одолжении? Точнее, не вас, а профессора Санаду. Мою просьбу он вряд ли исполнит, но вашу…
Она быстро стреляет в меня взглядом.
Так-то мне не стоит ввязываться в странные дела, да и Санаду сейчас не до чужих проблем, но… любопытство. Во мне взыгрывает любопытство.
– Я вас слушаю, – отзываюсь я.
Стрельнув взглядом по сторонам, мисс Глория манит меня пальцем. Приходится вернуться к прилавку.
Вздохнув, мисс Глория подаётся вперёд. Марк Аврелий перебирается мне на спину – от греха подальше. Мисс Глория, продолжая ковырять пальцем прилавок и заливаться румянцем, шепчет:
– Понимаете ли, мне… так получилось, что… мне пишут письма, – выдыхает она и краснеет буквально до ушей. – Любовные.
– И? – вопрошаю я.
– Чавк-чавк-чавк!
Мы поворачиваемся к источнику шума: это Антоний, не утерпев, раскрыл обёртку и теперь грызёт мороженое.
– Чавк-чавк! – он застывает, вопросительно глядя на нас. Выдавливает, с трудом ворочая языком.
