3
0Собачьи стаи при этом подбираются по непонятному принципу. Во всяком случае, два пуделя стоят не вместе, а на разных полках.
Повеселевший Аркадий вертел в руках брелок со значком «Мерседеса», я тоже направилась было получить свою долю, но тут раздался треск, страшный всхлип и звук упавшего тяжелого предмета. Все обернулись. У стола, нелепо подвернув ногу, лежала без чувств Галя. Домашние забегали бестолково, словно слепые куры. Кое-как Кеша, полковник и Машкины одноклассники дотянули тушу до дивана и шлепнули на подушки.
– Надо бы врача вызвать! – посоветовала Зайка.
Все принялись давать мне бестолковые указания.
– Неси воды и валокордин, – велел полковник.
– Намочи полотенце водой, – приказал Аркадий.
– Муся, в ванной есть нашатырь, – напомнила Манюня.
Больше всего мне в домашних нравится привычка командовать матерью. Вытащив телефон, я второй раз за день вызвала «Скорую помощь».
И опять машина прикатила сразу. Правда, Галя уже пришла в себя и хлопала глазами. Довольно симпатичный молодой врач велел детям и мужчинам выйти, померил давление и с укоризной произнес:
– Знаете, почему великосветские дамы девятнадцатого века постоянно лишались чувств на балах? Из-за корсетов! Ну как можно так утягиваться! Тоньше все равно не станете, а здоровье подорвете…
Потом оглядел комнату, стол, коробки с пирожными и посоветовал:
– После семи кефир, а еще лучше французская диета.
– Это как? – поинтересовалась вечно худеющая Зайка.
– Утром кекс и секс, в обед секс и кекс, на ужин только секс. Если не поможет, отмените кекс, – абсолютно серьезно заявил доктор.
Я засмеялась, Галя стала свекольно-бордовой. Грацию она расстегнула, и стали видны полоски на коже.
Проводив эскулапа, я велела Зайке сопроводить Галю в спальню и, уже когда они ушли, обнаружила в самом дальнем углу комнаты Мишу. Математик устроился на краешке кресла, положил на колени довольно большую книгу, сверху листок бумаги и самозабвенно черкал карандашом, накручивая волосы на палец левой рукой. Подергав одну прядку, он принимался за другую. Оставленные кудряшки стояли дыбом.
– Миша, – позвала я его.
Ноль эмоций. Пришлось подойти и потрясти за плечи. Профессор поднял отсутствующий взор.
– Миша, сейчас будем чай пить, идите к столу.
– Конечно, конечно, – послушно забормотал мужчина и встал. Книга упала на пол.
– Прости, милый, – сказал Миша и нагнулся.
Секунду он разглядывал том, потом засмеялся.
– Думал, опять Хучика уронил!
Затем обвел удивленным взором комнату и недоуменно спросил:
– Где все? Что-то случилось?
Я только вздохнула. Очень странный экземпляр, совершенно не замечает окружающего.
