3
0Собственно говоря, Корзинкин мог жить без хлопот на родительские деньги, но ему хотелось самостоятельно добиться успеха, заслужить почет и уважение…
Издательское дело, как, впрочем, любой бизнес, жестоко к дилетантам, к тому же рынок был давным-давно поделен между крупными дельцами. Издавать пользующуюся огромным спросом детективную литературу и любовные романы Корзинкину просто не дали.
Серьезные, пользующиеся популярностью авторы предпочитали иметь дело с солидными фирмами. Но Базилю удалось найти собственную нишу. «Голос» начал работать с советскими авторами-диссидентами, издавал книги, которые не имели никаких шансов появиться в СССР. Корзинкин даже снискал славу борца за правду и справедливость, этакого рыцаря свободы, но, к сожалению, доходов «Голос» не приносил. Наоборот, одни убытки. Приходилось без конца вкладывать в предприятие деньги, франки исчезали, как в черной дыре… Базиль сначала протратил свой капитал, потом влез в деньги Сюзи…
Внешне все выглядело крайне пристойно. У него была огромная квартира в престижном округе, дом в Ницце, машина, прислуга. Сюзетта носила дорогие шубки и красивые драгоценности, но настал момент, когда Базиль понял, что скоро показное благополучие накроется медным тазом, и ему с женой придется, продав все, съезжать в крошечную квартиру, где-нибудь в Пантене, одном из самых бедных районов Парижа.
Пришлось бросаться в ноги к деду. Но Николай неожиданно сурово отказал в дотации, выговорив внуку:
– Не умеешь, не берись. Не стану больше поддерживать твои проекты, деньги текут как вода. Закрывай издательство."
"Но Базиль был упрям и, решив самостоятельно выпутаться, заложил квартиру. Стоит ли говорить, что и эта сумма пропала без следа.
Вот таким было положение вещей, когда однажды утром в квартире Базиля зазвонил телефон. Приятный мужской голос сообщал невероятные новости. У Корзинкина есть родственники в Москве! Встречу назначили в самом центре, в кафе на Елисейских полях. Базиль вошел в переполненный зал и принялся шарить глазами по столикам. Сидевший у стены мужчина помахал ему рукой.
Сначала он показал Базилю семейный альбом. Сомнения у мужика разом отпали, когда он увидел первый снимок – хрупкую молодую женщину в белом платье и плотного блондина с пшеничными усами. Точно такое же пожелтевшее фото висело в спальне у Николая. И Базиль знал, что на нем запечатлены родители деда. Потом перед глазами почему-то замелькали его личные фотографии.
– Это же я в отрочестве, – пробормотал Корзинкин, разглядывая снимок, с которого на него глядел серьезный мальчик примерно пятнадцати лет, – только вот не пойму, где засняли?
Алексей Никитин засмеялся:
– Не угадали, вы видите перед собой моего племянника Тимофея, сына сестры Веры.
