3
0
К одиннадцати вечера я, отдуваясь, притащила в больницу довольно большую сумку и оставила ее в ординаторской. Из медицинского персонала в отделении было только двое сотрудников – уже знакомый бородатый доктор и молоденькая медсестра, хорошенькая и бойкая, явно старавшаяся понравиться терапевту.
Я вытащила из баула кастрюльку с салатом и горячей картошкой, палку «Докторской» колбасы, большой торт с ужасающе зелеными розами и бутылочку «Клюковки».
– Давайте поужинаем, коллеги!
Медики радостно пошли к столу.
– Может, охрану кликнем? – предложила я и вышла в коридор.
Парни скучали на табуретках у двери.
– Вас кормили?
– Кашу дали, – откликнулся один.
– С селедкой, – пояснил другой.
– Ну тогда пошли.
– Мы на службе, – пояснил первый.
– На минуточку, да чего будет-то? Дверь заперта, решетки…
Поколебавшись минутку, парни двинулись в ординаторскую. Инструкции на то и писаны, чтобы их нарушать. К тому же начальство далеко, можно и расслабиться.
Минут через пятнадцать все они спали. Клофелин в алкоголе – старое, испытанное средство, дешево и эффективно.
Вытащив у охраны ключи, я полетела в палату к Базилю.
Приятель поднял голову.
– Не пугайся, это я, Даша.
– Боже, – пробормотал Корзинкин, – что ты мне подсунула, что за таблетки?
– Ничего особенного – циклофосфан, дают онкологическим больным в качестве профилактической химиотерапии. Побочный эффект – сильная тошнота. Да ты не волнуйся, проходит без следа, люди годами пьют, и ничего, живы! Правда, три штуки сразу – крутовато, но мне нужен был очевидный эффект.
– Ты его получила, чуть концы не отбросил, – простонал Базиль и сел.
– Хватит ныть, – обозлилась я, – тоже мне, белый ландыш, давай быстрей отсюда… Впрочем, если хочешь назад в лагерь, можешь оставаться.
Корзинкин вихрем слетел с койки."
"Через час мы сидели в вагоне поезда Бутовск – Москва, неизвестно почему останавливающегося ночью в Птичьем. На языке роились вопросы, но приятель рухнул кулем на полку, и через полтора часа я с трудом растолкала его, когда экспресс замер на Казанском вокзале. Во всей Москве было только одно место, где никто не спросит, почему я заявилась посреди ночи в гриме, под руку с небритым, грязным мужиком, одетым в какие-то непонятные тряпки. Такси повезло нас в район метро «Сокол», в крохотную квартирку Оксаны.
На ранний звонок в дверь подруга откликнулась сонным голосом:
– Кто там?
– Открывай, Ксюта, это я, Даша.
Послышался шорох, легкий топот, звяканье цепочки, и дверь распахнулась, впуская нас в темную и тесную прихожую.
– Слышь, Оксана, – пробормотала я, спотыкаясь о какой-то предмет, – нельзя ли…
Но тут во всей квартире разом вспыхнул свет.
