Пограничная река

И это притом, что мы были не с пустыми руками. А в поселке туземцев поначалу было больше сотни: при этом они все с оружием, а мы без. Какие у нас при таком раскладе шансы были? Да никаких.

— Больше сотни?! Ты же говорил про пятьдесят — точнее сорок девять.

— Это в конце уже так было. Ведь прошлой осенью ушло много — около тридцати, а по первому снегу еще пара десятков сгинула. До этого никогда никто из них не уходил. Лишь умирали они иногда, или при запусках гибли, но вскоре приходила замена: обычно это были старые, искалеченный хайты. У нас, я так понимаю, был глубокий тыл — к нам самых негодных отправляли.

— Не думаю, что это тыл: скорее, южная окраина. Но все равно интересно… Знаешь, Андрей, тебе надо обязательно попасть к нам, и все рассказать под запись.

— Да что тут интересного? Я и так тебе все уже рассказал. Ты бы лучше про вас что-нибудь добавила — это гораздо интереснее.

— Про нас ты и сам узнаешь… надеюсь. А вот про хайтов… Ты сказал, что осенью ушло тридцать, а к зиме еще два десятка. Назад они не вернулись?

— К зиме вообще-то ушло четыре десятка — но вернулось только два."

"— Так… Первые ушли в набег на восточников и Монаха. Тех мы на нашем берегу разбили тогда вдребезги, и флот их разогнали. Неудивительно, что никто назад не вернулся. Со второй партией сложнее: они понесли потери в зимней войне на земле Хайтаны. Кто выжил — вернулся. В итоге их в поселке осталось сорок девять… Ты понимаешь, что это значит?

— Нет.

— Эх ты!.. Смотри: была сотня — осталось полсотни. Прошла зима, прошла весна — лето наступило. Никто не прислал пополнение, чтобы возместить вам потери. Вот скажи: работать стало тяжелее после того, как половина хайтов сгинула?

— Ну ты спросила! Не то слово — хайты ведь вкалывали не меньше нас. Потерять столько рабочих рук… До этого у нас бывали тихие деньки — чуть ли не отдых, но когда те гады исчезли, каторга началась круглосуточная. И все равно туземцы недовольны были: бывало, уже по темноте к пирамиде таскали носилки — из-за этого травмы частенько случались.

— Вот! Может и последний запуск, сломавший пирамиду, из-за нехватки рабочих случился.

При слове «запуск» Андрей невольно поморщился: «табу» не желало забываться.

— Рита, я так и не понял: к чему ты это все говоришь?

— Да к тому… Видел брошенные поселки? Я тоже такие видела, когда бегала по степи от хайтов. А когда меня таскали от загона к загону, нередко видела еще не заброшенные, но близкие к этому: двадцать рассыпающихся сараев, и два-три обитаемых. Похоже, умирает Хайтана. И умирает уже давно. Мы лишь ускорили этот процесс.

— Умирает?!

— Может и не умирает, но не все у них ладно — это факт. Потери прошлого года они не могут возместить. Получается, у них, возможно, нет резервов: две войны их обескровили.