Пограничная река

В поселке, правда, горят все сараи, ну да это ерунда. Потушат они сараи — видно для этого их туда и гонят. А потом, наверное, починят ворота пирамиды, отстроят заново разрушенные постройки. Как же замечательно, что сегодня они не работали рядом с поселком: никто бы там не выжил. Жаль только, что ночевать негде, ну да это ерунда — на дворе тепло и сухо, можно спокойно ночевать и на улице. Это ведь не зима.

Очень удачный запуск — никто не помер.

Предаваясь радостно-идиотским мыслям, он не обращал внимания на несколько странное поведение охранников. Аборигены двигались, будто ослепшие лунатики. Даже дистрофики прекратили свое постоянное дерганье из стороны в сторону — брели к пирамиде механическими куклами.

Не только Андрей не замечал ничего странного — все пленники будто ослепли. Радость от осознания, что опасность миновала, опьянила — не до наблюдательности народу стало.

Пережить запуск — это нечто. Адреналин высшей очистки."

"Аборигены, почти добравшись до тлеющих останков «огурца» разом остановились, присели на корточки, замерли. Только тогда люди поняли — происходит нечто необычное. Поначалу пленники недоуменно переглядывались, не понимая, что им теперь делать. Некоторые даже неуверенно приблизились к чадящим кучкам «ногтей», ожидая приказа по их уборке. Охранники даже не шевельнулись.

Несколько минут народ переминался с ноги на ногу, уставившись на окаменевших аборигенов. Первым набрался наглости Киркоров. Немой здоровяк подошел к Чубаке, поводил у него перед глазами раскрытой ладонью, присел, вгляделся в закатившиеся зрачки охранника, пожав плечами, отошел.

Андрей, заметив, как у главного охранника из уголка приоткрытого рта потянулась струйка слюны, покачал головой:

— Дааааа… Дела… Похоже, с нашей охраной не все ладно.

Народ загалдел разом — все старались перекричать друг друга. Прорвалось напряжение, вызванное запуском и, впридачу, отягощенное бредовым поведением аборигенов. Охрана на этот шум никак не отреагировала — все так и сидели статуями. Одна из женщин, осмелев, выбила из руки дистрофика связку дротиков. Оружие покатилось по земле, никаких последствий этот поступок не вызвал.

Киркоров тут же вырвал из лап Чубаки секиру, крутанул ее в руках, довольно осклабился. Андрей сомневался, что сумеет найти общий язык со столь непривычным оружием, но и сам вдруг резко захотел обзавестись чем-нибудь подобным. Поднял выбитый женщиной дротик, из-за пояса дистрофика осторожно вытащил топорик с длинным узким лезвием.

Странно, но заполучив это нехитрое оружие, Андрей вдруг почувствовал себя гораздо увереннее, а мысли внезапно стали идеально ясными. Он понял, что сейчас надо делать.