5
0Вот теперь точно конец — это разгерметизация.
Перекрикивая весь этот шум, динамики взревели в последний раз:
— Держитесь все!!! Мы садимся!!! Мы уже видим полосу!!! Держитесь!!!
Первые приятные новости. Они же и последние…
Это была не посадка — это было столкновение с землей. Многострадальные зубы родили очередную, самую щедрую порцию обломков эмали, рот наполнился кровью, уши оглохли от адского грохота — треск разрушаемых конструкций слился в сплошной душераздирающий рев. Кресло под Андреем перекосилось, будто норовя завалиться, но не оторвалось, — так и застыло наклонившись.
На какой-то миг он вырубился — сознание спасительно отключилось. Очнувшись, понял — посадка (или скорее управляемое падение), свершилась. Двигатели еще ревели, но самолет больше не трясло на ухабах. Откуда на посадочной полосе такие ухабы? Полное впечатление, что на нее сотню «лежачих полицейских» уложили."
"Расстегнув ремень, Андрей разогнулся, попытался оглядеться. Куда там… Перед глазами темно как после нокаута, да и салон почему-то густо затянуло пылью. А может это не пыль? Дым? Странный дым — сеном пахнет вроде бы. Да какая разница, чем он пахнет — надо быстрее отсюда выбираться!
Соседнее кресло уже пустовало. Неужто этот лысый толстячок уже выбрался? Вряд ли — скорее его размазало по салону в первые мгновения катастрофы. На подгибающихся ногах Андрей протиснулся между перекошенных кресел, шагнул в проход, наступил при этом на что-то податливое. Взглянул под ноги. Лучше бы не смотрел — его угораздило наступить на оторванную пухлую лодыжку в крикливо-красной туфельке на массивном каблуке. Пожалуй, даже не оторванную — слишком ровный срез, будто бритвой чикнули.
Долеталась…
Откуда-то справа пробивается солнечный свет. Потянувшись туда, увидел в пыльно-дымном мареве светящийся прямоугольник распахнутого аварийного выхода. Сорвало при посадке, или кто-то уже успел открыть и выбрался? Да какая разница — бегом туда, пока тут все не вспыхнуло.
При ударе здесь из пола вылезла какая-то труба, оторвав пару рядов кресел. Их припечатало к третьему ряду, сложив в неряшливую груду из пластика и человеческих тел. Пробираясь через этот завал, Андрей нечаянно задел торчащую из обломков руку, с вызывающе блестящими на запястье дорогими часами. Ладонь тут же сжалась вокруг его лодыжки. Он едва не заорал от страха и неожиданности, резво взбрыкнул ногой, освободившись, рванул вперед уже не обращая внимания, на что наступает.
До земли было высоковато, но он прыгнул вниз не медля ни секунды. Пижонские туфли не лучшая обувь для подобных трюков — подошвы полыхнули огнем, в глазах помутнело от наворачивающихся слез. Быстрее — надо быстрее отбежать подальше.
