5
0
— Да, — кивнул тот. — Меня ранило в бою с бандитами. Тогда же досталось и почтальону.
— Ну и дела! — охнул Добрыня, — Совсем разум потеряли, уже почтальонов убивают!
Толпа загудела сильнее, некоторые начали было разуваться, дабы проследовать к лодке. Это в планы мошенников не входило — Гарик немедленно разразился потоком слов:
— Люди! Почтальон умирает, но его записи сохранились. Много записей. Покуда он жив, надо поскорее их зачитать перед всеми жителями. Если кто-нибудь найдёт родных, это скрасит его последние минуты. И ещё, он очень просил встречи с Анной Карцевой. Есть у вас здесь такая?
— Есть! — разом закричали десятки человек.
Гарик достал из-за пазухи сверток с записями, протянул Добрыне:
— Вот, возьмите. Пусть кто-нибудь зачитает.
Приняв записи, вождь заметил:
— Аня как раз обычно и читала: голос у неё звонкий, — повернувшись, он выкрикнул: — Эй, Егор, сгоняй к вышке, Аньку подмени! Серега, на вот, прочитаешь со стены… у тебя голос мёртвого поднимет. Только пускай все соберутся.
Гудящая толпа потянулась к посёлку, прослушать списки почтальона хотелось всем. Добрыня, оставшийся в одиночестве, завёл с гостями разговор:
— Сейчас Анька прибежит, разберёмся здесь, потом устрою вас на ночь в посёлке. По темноте вам никак не вернуться… не пойму, как вы вообще проскочили на эдаком корыте?
Гарик поморщился:
— Да… страшно вспоминать. Сто раз на волосок от смерти были.
— А лодка-то знакомая, — заметил Добрыня, — Я её по осени Кругову отдал, она у него в заливе стояла, с остальными. Как там посудины: не пострадали?
— Не, нормально там все. Их на берег повытаскивали.
— Понятно. И как в посёлке дела?
— Всё нормально, все живы-здоровы.
— Где ж нормально, если с голодухи пухнете? И что-то я вас, ребятки, не припомню…
— А мы новенькие, — встрял Вадик. — Недавно там.
— Это откуда же вы пришли?
— С севера. Месяц назад как пришли.
— Месяц? — изумился Добрыня. — Я три недели назад у вас был, с Круговым разговаривал, и со знакомыми мужиками: никто ничего не сказал про людей с севера."
"— А что про нас говорить? — ухмыльнулся Гарик. — Мы вдвоём и пришли: толпой это не назвать. Вот и не посчитали это большой новостью.
Вождь нахмурился, покачал головой:
— Странно всё это… очень странно. Слухи ходят, что на севере бандит крупный объявился, по прозвищу Монах. Лютует крепко, всех там под себя подминает. Мы ждём со дня на день наплыва беженцев с тех краев, так что любой, кто пришёл с той стороны, вызывает немалый интерес. Вы тоже от Монаха спасались?
— Нет, — ответил Гарик и принялся рассевать возникающие подозрения вождя: — Мы недалеко тут селились, от нас до краев, где Монах бродит, слишком далеко. Так, слухи иногда о нём доходят, но не больше.
