5
0
— Потому, что печку только сейчас растопил.
— Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.
Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, разливалась соловьём. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился её голос, и он был готов слушать её щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл — достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где ещё найдёшь столь идеального собеседника — никогда не перебивает и не заснёт на самом интересном моменте.
Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелётных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:
— Угадай, что у нас на ужин!
— Судя по запаху, варёные сапоги, — буркнул Олег, присаживаясь за стол.
— И не угадал!
— И что же, раз не сапоги? Грязные носки?
— Лучше. Остатки солонины сварили, да ещё и корней немного добавили. Вот какая замечательная похлёбка!
Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в неё ложку, прощупывая дно, печально вздохнул:
— Кулинарный замысел хороший, но исполнение подкачало: солонину в котёл явно забыли положить, а корни подгнившие.
— Нормальные корни, — возразила Аня. — Я их позавчера помогала чистить, гнилых почти не было, и никто такие в котёл не бросал. Ещё по куску сушёной рыбы досталось.
— От неё толку больше, чем от этой сказочной похлёбки.
— Представляешь, хвосты и головы накопились, из них уху завтра будут варить. Уха из сушёной рыбы! Как-то не сильно аппетит возбуждает.
Олег, невозмутимо опустошающий свою тарелку, вздохнул:
— Радуйся, что хоть какая-то жратва осталась.
— Ничего, лёд сойдёт, рыбы опять наловим, много запасём, больше так голодать не будем. Да и не голодаем мы: кормят три раза в день.
— С такой кормёжки не разговеешься. Нормальному мужику раза в два больше надо. А за кусок хлеба я вообще готов год жизни отдать.
— И где же его взять? Съешь мою порцию рыбы, мне похлёбки хватит. Ты ведь знаешь, я много не ем.
— Ишь, какая у меня супруга добренькая! Да кто тебя спрашивать будет? Отощала за зиму, одни глаза остались. Ну на кой мне такая жена? Выброшу, пожалуй, на улицу, а себе потолще девку найду.
Аня, ничуть не взволнованная пугающей перспективой, пожала плечами:
— Это всё из-за того, что нас так много стало. Было бы как прежде, всем бы еды хватило.
