7
0Я не могла позволить себе подобную слабость, не после грубости Левакова.
Но он умел удивлять. Открыв пакет, который держал в руках, Леваков вытащил оттуда перекись с ватными палочками. Помочив палочку, он подался навстречу и коснулся уголка моих губ. От столь неожиданного действия я вздрогнула, ощущая, как в груди словно разливается что-то очень горячее и приятное. Почему каждый раз от близости с Леваковым у меня так учащается пульс и перехватывает дыхание? Я же решила вычеркнуть его из своей жизни. Или же…
– Что ты…
– Помолчи, – ответил Антон, не сводя глаз с моих губ. Я уже и забыла, что мне тоже досталось в этой потасовке.
– Я могу сама, – прошептала, смущаясь. И ощутила его горячее дыхание на своих губах. Мне показалось, будто он и сам был немного возбужден от происходящего. Совсем не такой спокойный, каким бывал обычно.
– Помолчи, Юля, – тихо попросил он, и я замолчала.
Замерев, я старалась выбросить все мысли из головы, пыталась не заострять внимания, что мы находились настолько близко, что могли бы запросто поцеловаться. Антон протирал уголок моей губы от запекшейся крови с такой заботой и осторожностью, как, наверное, ни один санитар не делает."
"Сердце в груди замерло, будто в ожидании чего-то волшебного. Я рассматривала Антона: его красивую шею, маленькую родинку чуть ниже уха, которая выглядывала из-за коротких каштановых волос, сиявших под лучами осеннего солнца. Молча вдыхала запах свежести и мяты, исходящий от парня, и едва держалась на ногах. Земля казалась какой-то неустойчивой, словно я плыву по волнам и вот-вот потеряю равновесие.
– Больше так не делай, – произнес Антон таким тоном, словно я была ему небезразлична.
Я сглотнула. Кончики наших носов случайно соприкоснулись. Мимолетно. Едва ощутимо. Но какой же взрыв эмоций произошел в моей груди в этот короткий миг. Щеки покрыл румянец от волнения.
– Ты тоже, – ответила тихо я и аккуратно взглянула на Антона снизу вверх.
Подул легкий ветер, и непослушные пряди моих волос опять выбились из косы. Их нужно было заправить, чтобы не мешались, но я все думала о том, что Антон не отводил взгляд, слишком пристально разглядывая меня.
А потом случилось нечто странное: Леваков подался вперед, так, словно планировал меня поцеловать.
Бум. Бум. Бум. Раздавалось в ушах.
Целых три долгих года я мечтала об этом поцелуе. Видела сладкие сны, как наши губы сминают друг друга до приятной боли, до припухлостей, которые остаются после жарких прикосновений. Хотя я понимала, если мы и поцелуемся когда-то, для Антона это не будет иметь такого значения, как для меня, для него это будет пустышкой. Ведь он продолжал меня стесняться.
Отрезвляющая реальность ворвалась острой стрелой в мое сердце.
