Будет ужасно, если он не приедет! Мы окажемся в дурацком положении, так как она, ты знаешь, жутко чопорна, и, по словам Стейвли, ей это все заранее не нравится.
― Что не нравится? ― прервал Кит, совершенно сбитый с толку. ― Кто она и какого черта она хочет познакомиться с Ивлином?
― О дорогой, разве Ивлин не говорил тебе? Да, видимо, письмо могло до тебя не дойти. Дело в том, что он сделал предложение мисс Стейвли; и хотя Стейвли был очень доволен, а сама Кресси вполне благосклонна, все зависит от старой леди Стейвли. Ты должен знать, что лорд Стейвли испытывает нелепый страх перед ней и может дать обратный ход, если только она посмотрит неодобрительно на этот брак.
Он слегка улыбнулся в ответ."
"― Я не думаю, что с нами такое может случиться. Но эта помолвка… как случилось, что Ивлин ни разу даже не намекнул на нее? Я не могу вспомнить, чтобы он упоминал имя мисс Стейвли в каком-либо из своих писем.
― Нет, нет! Я думаю, он был знаком с ней в течение… о, долгого времени! Трех лет, по крайней мере.
― И только сейчас сделал ей предложение? Это на него не похоже! Я не знал, что он когда-либо влюблялся, но если с ним это произошло, то это должна быть любовь с первого взгляда.
― Нет, конечно, нет. Ты не понимаешь. Кит! Это не один из его… его флиртов!
Она увидела, как в его глазах запрыгали смешинки, и постаралась сохранить серьезный вид, но не смогла. Ее глаза блестели с озорной веселостью, но она сказала притворно сурово:
― Это совсем не то! Он бросил эти глупости!
― В самом деле? ― спросил мистер Фэнкот вежливо.
― Во всяком случае он намеревается изменить свой образ жизни! И теперь, когда он будущий глава семьи, следует подумать о наследстве, ты ведь знаешь.
― Вот в чем дело! ― воскликнул пораженный Кит. ― Какой же я болван! Ну, да, если бы с ним произошел несчастный случай, я бы унаследовал его комнату! Он будет, естественно, лезть из кожи вон, чтобы вывести меня из игры. Я удивлен только, почему это никогда раньше не приходило мне в голову!
― О Кит, почему ты такой отвратительный! Ты очень хорошо знаешь…
― Вот именно, мама! ― сказал он, когда она стала запинаться и замолчала.









