6
0Этим утром он набросился на нее со страстью, затмевавшей все до сих пор им испытанное. То, что он испытывал сейчас, делало то утреннее желание похожим на водянистое молоко.
«Терпение, Тревитик. Успокойся. Она заслуживает чего-то большего, чем похоть. Она заслуживает того, чтобы ты применил к ней все свое искусство».
Он набрал в легкие воздух и сказал:
— Я передумал. Я хочу показать тебе все, что ты пропустила.
И вновь по телу ее побежали мурашки.
Подавив сильнейший приступ желания, Гидеон сосредоточился на следующем крючке. Проведя последнюю неделю в обносках, она не хотела испортить платье.
— Показать мне все?
— Ну, чтобы показать все, потребуется не одна ночь.
Ее судорожный вздох сказал ему все, что он хотел услышать. Словно снимая покровы с чего-то священного, он спустил платье с ее стройного тела."
"У Гидеона перехватило дыхание.
На ней по-прежнему оставались корсет, рубашка, нижняя юбка. Но они не могли скрыть то великолепие, которое скрывалось под ними. Его член пульсировал, но Гидеон этого не замечал.
Гидеон никогда не раздевал англичанку. Его индийские возлюбленные носили изящные национальные костюмы. Внезапно ему захотелось увидеть Чариз в экзотических шелках.
Однажды…
Он вышел из-за ее спины и встал перед ней. Взгляд его проследил чудесные округлости, остановился на ее грудях, приподнятых корсетом, упиравшихся в тонкую рубашку.
Чариз подняла руки с такой естественной чувственностью, что сердце Гидеона подпрыгнуло и застряло в горле. Волосы ее рассыпались по плечам.
Чариз порозовела под его взглядом. Она застенчивая, неопытная девушка.
Он должен об этом помнить, Он вновь повернул ее спиной к себе и потянул за шнуровку корсета.
— Дьявольское изобретение.
Чариз тихонько рассмеялась, когда Гидеом справился с ним. Он сгорал от желания увидеть ее без этих чертовых тряпок.
Он быстро снял с нее корсет и бросил на стул.
— Почему англичанки носят столько одежды?
— Скорее всего, чтобы помучить англичан.
Она повернулась к нему лицом.
— До конца недели будешь ходить голой.
Она засмеялась чувственным смешком, от которого у него свело нутро от желания.
— Слуги будут шокированы.
— Пусть они отправляются ко всем чертям.
Он снял рубашку и отшвырнул в сторону.
Чариз прикрыла руками грудь и густо покраснела.
Гидеон накрыл ладонями ее груди и пососал один затвердевший сосок, затем второй. Чариз вскрикнула и прогнулась ему навстречу.
Не в силах больше терпеть, Гидеон сорвал с нее панталоны. Губами он продолжал ласкать ее груди, а одну руку положил ей на низ живота, на тугие завитки. На одно чудное мгновение пальцы его замерли, погрузившись во влажную мягкость.
