Пленница греха

Она робко закинула руку ему за шею, теребя шелковистые волосы у него на затылке.

— Как ты смеешь так грубо обращаться со мной?

— Надо было раньше об этом подумать, — бросил он в ответ.

Сдержанная куртуазность, которую он демонстрировал перед посторонними, исчезла. Он был крупным, сердитым, привыкшим командовать и необычайно мужественным. У Чариз по телу побежали мурашки.

Он дошел до края кровати.

— Спокойной ночи, Чариз.

Не церемонясь, он опрокинул ее на смятые простыни. Пару секунд она приходила в себя, во все глаза уставившись на него.

— Как… — Она замолчала и еще раз набрала в легкие воздух.

— Я могу тебя связать.

Он по-прежнему был зол.

— Ты этого не сделаешь.

— И вставить тебе кляп. Кляп кажется мне замечательной идеей.

Она вжалась в матрас, гадая, почему при мысли о том, что собственный муж связывает ее, живот ее сводит от приятного возбуждения.

— Я бы тебя укусила, — задыхаясь, сказала она.

— Черт тебя побери, Чариз.

Гидеон отвернулся. Сердце ее упало. «Сейчас он уйдет», — подумала она. Все ее усилия оказались тщетными. Она проиграла. На душе было тоскливо.

Гидеон прикоснулся к ней, и она утратила способность мыслить. Она готова была на все, только бы он прикоснулся к ней снова.

Гидеон, однако, не ушел, а свернул влево перед самой дверью и присел на пуфик возле двери и с яростью принялся стаскивать свои ботинки.

Чариз с облегчением вздохнула. Ее переполняла радость. Она едва могла в это поверить. Он решил остаться.

Более того, он подтвердил ее теорию о том, что на пике эмоций он свободен от своей фобии.

Света в комнате хватало для того, чтобы она могла разглядеть, что он по-прежнему раздосадован. Раздражение выдавали его резкие движения и упрямо сжатые губы.

— Хочешь, чтобы я тебе помогла? — робко спросила Чариз.

— Не дави на меня, Чариз, — угрюмо ответил он, встал и направился к кровати.

Чариз подвинулась, освобождая ему место, и нырнула под одеяло. Интимность, созданная его сегодняшним присутствием, была сильнее, чем при вчерашней вынужденной консуммации.

Он лег в кровать, но не прикоснулся к Чариз.

— Ты не собираешься раздеться?

— Нет.

Господи, он даже перчаток не снял. Это казалось странным.

Он устроился удобнее.

— Гидеон…

Когда он повернул голову на подушке, она увидела, как блеснули его глаза.

— Спокойной ночи, Чариз.

В голосе его звучала обида. Ему не нравилось, когда им манипулировали. Когда принуждали к близости. Она не могла его за это осуждать.

Но он здесь. Рядом с ней в постели.

Это ее первая победа.