Пленница греха

Но она не позволит ему вести себя подобным образом.

— Разумеется, нет.

Он нахмурился.

— Ты разве не слышала, что я сказал?

— Слышала, но это меня не устраивает.

— Поговорим утром.

Она поджала губы.

— Конечно, поговорим.

— А теперь спокойной ночи.

Он направился к двери, но, должно быть, осознав, что Чариз не двинулась с места, повернулся к ней.

— Хочешь что-нибудь сказать прежде, чем я уйду?

— Хочу, чтобы ты лег в кровать.

Гидеон поморщился.

— После того, что здесь произошло, любая нормальная женщина бежала бы от меня без оглядки.

Ее передернуло при словах «нормальная женщина», но она и бровью не повела.

— Я не прошу тебя делать… это снова.

Щеки ее залила краска.

— Так ты хочешь в постели целомудренную подружку?

Слова его так и сочились ядом.

Она судорожно втянула воздух.

— Я хочу, чтобы ты был со мной.

— Нет.

— Ладно. Я буду спать в гостиной.

— Не веди себя глупо, — сказал он, начиная злиться не на шутку.

Она поняла, что до этого момента он ее всерьез не принимал.

Разумеется, он не принимал ее всерьез. Он считал ее юным хрупким созданием, нуждающимся в защите. Ничего, скоро он узнает, что его жена обладает волей под стать его воле.

— Иди в кровать. Немедленно, — прорычал он.

Она поежилась, хотя в комнате не было холодно.

— Заставь меня.

Он расправил плечи, и она увидела в его лице раздражение и ярость.

— Ты ведешь себя как ребенок.

Она снова поежилась и подняла шаль.

— Можно мне сегодня занять твое кресло? — спросила Чариз.

Он стиснул зубы. По ее телу снова побежали мурашки. Ей доставляло удовольствие мучить его.

— Дьявол тебя побери, — проскрежетал Гидеон, шагнув к ней.

Кутаясь в шаль, Чариз молилась о том, чтобы он не стал ловить ее на слове и не заставил провести ночь, сидя в кресле. В спальне было тепло, в гостиной — холодно. Через час она посинеет от холода, и после двух прошедших ночей перспектива вытянуть ноги в мягкой кровати казалась весьма заманчивой.

Ока вскинула голову и окинула его надменным взглядом, эффективность которого она успела проверить на сотне неудачливых ухажеров.

— Ты намерен плеткой загнать меня в постель, Гидеон?

— Ты…

Она приподняла брови.

— Да?

— Проклятая колдунья.

Глаза его горели гневом.

— Вежливым тебя никак не назовешь.

— О черт!

Гидеон подхватил ее на руки и отнес на кровать."

"Она ждала этого, молилась об этом. Но даже при этом шок от того, что он держал ее на руках, от жара его кожи, который она ощущала сквозь рубашку, от того, что его трясло от ярости, заставил ее вскрикнуть.

— Ты сама напросилась, — процедил Гидеон сквозь зубы.

Да, она сама напросилась. Слава Богу, она получила то, о чем просила.