Первая любовь

– Кристина, – она разлепила пересохшие губы, быстро облизнула, и опять замерла в ужасе, потому что гипнотически страшный синий взгляд уперся в ее полуоткрытый рот и выше не поднимался.

– Митяй, ты че? – один из приятелей парня хлопнул его по плечу, – пошли уже, в двести пятой девки ждут.

– Ты замерзла? – Митяй, казалось, вообще не услышал слов своего собутыльника, – пойдем посидим с нами, согреешься.

Он протянул ладонь, накрыл ею разом обе ее холодные руки, так и застывшие на сумке.

Кристина еле сдержала внезапный стон, до того горячие были у него пальцы.

Она словно в кипяток руки опустила.

Девушка перевела дыхание, помотала головой, отказываясь, отступая назад.

Но Митяй не убрал ладонь, наоборот, притянул Кристину ближе к себе, второй рукой прихватывая ее за локоть:

– Да ладно тебе, ты чего, боишься? Пошли, посидишь просто. Не хочешь выпить, просто чаю попьешь горячего. Губы вон синие совсем.

– Митяй, ты чего танцуешь тут перед ней? – рассмеялся его приятель, переглянувшись с другом, – ну ее, не видишь что ли, детсад. Пошли, там клевые девки.

– На хуй пошел, – не оборачиваясь, не разрывая зрительного контакта с девушкой, бросил Митяй.

Парень только скривился, махнул рукой, и, прихватив приятеля, свалил в сторону двести пятой, откуда как раз раздался взрыв смеха.

Кристина даже не заметила, что парни ушли, потому что Митяй взгляда от нее не отрывал и из рук не выпускал.

Наоборот, подошел еще ближе, прижав ее к стене коридора практически.

Девушке было невыносимо жарко, ноги отказывались держать, и хорошо, что сзади была прохладная стенка, хоть какое-то отрезвление от морока, так неожиданно нахлынувшего на нее.

Она понимала, что вырываться бесполезно, парень держал не больно, но крепко и совершенно не напрягаясь.

Высокий, широкоплечий, он нависал над хрупкой девушкой массивной глыбой, пристально вглядываясь в ее лицо. Такое поведение должно было напугать до чертиков, но почему-то не пугало.

Только жарче становилось, только труднее дышалось, только ярче пылали щеки.

– Ты в какой комнате живешь? – все так же тихо спросил он.

– В двухсотой, – слова вырвались сами, прежде чем Кристина успела подумать, что не стоило бы говорить, ох не стоило!

– Давай провожу, чтоб не пристал никто, – Митяй чуть отстранился, потянул ее за собой.

Кристина не успела отказаться, он уже шел по коридору, держа ее маленькую ладошку в своей горяченной, как печка, руке.