Парижский вариант

Не оборачиваясь, Тереза продолжала глядеть в окно, на звезды. Шамбор подошел, встал рядом, опустив взгляд. Потоки снежно-белого лунного свет омывали землю, высвечивая темное покрывало травы на месте засыпанного рва, обступивший замок старый, заброшенный яблоневый сад, а дальше — просторы нормандских равнин, перелески и фермы.

— Время пришло, Тереза, — прошептал он. — Скоро полночь.

Только теперь она обернулась к отцу.

— Значит, вы сделаете это в полночь. Я надеялась, что ты придешь в себя. И скажешь, что отказываешься помогать этим бессовестным типам.

— Как ты не видишь, — вскинулся Шамбор, — что мы хотим спасти страну?! Мы подарим Европе новую зарю. Американцы душат нас своей вульгарной, убогой культурой. Их влияние замарало наш язык, наши идеалы, наше общество. Возглавляемый ими мир лишен будущего и едва наделен справедливостью. Для них существует только две ценности: сколько может потребить человек за максимальную цену и сколько он может произвести за минимальную плату?!

Шамбор с омерзением скривился.

Тереза рассматривала его, будто старик-ученый был мерзким насекомым на предметном стекле собственного микроскопа.

— При всех их недостатках, они не совершают массовых убийств."

"— Совершают! К чему привела их политика в Африке, Азии, Латинской Америке?

Она примолкла, раздумывая, потом горько хохотнула и покачала головой:

— Тебя же это нисколько не волнует. Ты действуешь не из любви к человечеству. Тебе нужна всего лишь власть. Точно как твоим генералу Лапорту и капитану Боннару.

— Я хочу, чтобы Франция восстала. Европа имеет право определять собственную судьбу!

Он отвернулся, чтобы Тереза не увидела муку на его лице. Родная дочь... как же она не понимает?!Тереза молчала.

— Я тоже мечтаю об объединенном мире, — проговорила она наконец, взяв отца за руку. Голос ее помягчел. — Но таком, где люди — просто люди и никто не властвует над другими. Франция? Европа? Соединенные Штаты? — Она печально покачала головой. — Все это анахронизмы. Я мечтаю о едином мире. Таком, где никто не станет ненавидеть или убивать другого во имя бога, державы, культуры, расы, сексуальной ориентации или чего угодно. Надо радоваться нашим различиям. В них — наша сила, а не слабость.

— Ты думаешь, что американцы мечтают о подобном мире, Тереза?

— А вы с твоим генералом?

— Франция и Европа дадут твоему миру больше шансов родиться, чем американцы.

— Помнишь, как после Второй мировой американцы помогали нам отстраиваться? Они помогали нам всем — и немцам, и японцам тоже. Всем, по всему свету.

Этого Шамбор уже не мог вынести. Она закрывала глаза на истину.

— И взяли за это свою цену! — отрезал он. — Мы заплатили своей индивидуальностью, своей человечностью. Разумом и душой.