5
0— Но через пятнадцать минут мы отсюда выходим. И только от тебя зависит, выйдешь ты на моем плече, голая и растрепанная после секса. Или чистая, одетая и своими ножками.
Варвара посчитала ниже собственного достоинства отвечать на такие возмутительные заявления, перекинула полотенце через плечо и гордо прошествовала в ванную.
____________
У входной двери он снова замялся. Даже зажмурился с досады — как нелепо и не вовремя, после всего, что было, все еще спотыкаться на пороге. Перехватил покрепче спортивную сумку.
— И меня… — вдруг прижалась к его плечу Варя. — Ты обещал меня на плечо.
— Слушай… Вроде же вносить надо жену. А не выносить.
— А у нас с тобой много чего наоборот — не только это. Так что бери на руки. Пожалуйста.
И он взял. И шагнул за порог. Там спустил Варю на ноги, но все так же прижимал к себе. Не оборачиваясь, захлопнул дверь. Оставляя все дурное и страшное за ней. За спиной. В прошлом.
____________
Она припарковала Эскаладу возле «Тина». Припарковала, разумеется, криво, наискосок и как попало. Но Варе специально было выделено на парковке у ресторана два места — как раз поэтому.
После того, как Тихон переехал к ней, он демонстративно пересел на Матиз. И даже слушать ничего не хотел о том, чтобы ездить на своей машине. Варя ради интереса полюбопытствовала, чем он объясняет перед деловыми партнерами такую радикальную смену имиджа. Тин ответил, как о чем-то обыкновенном: «Говорю всем, что жене проспорил». Вот так вот. Жене. Не невесте, не подруге. Все эти стадии Варя благополучно и мгновенно миновала, став сразу для всех знакомых Тихона Тихого женой.
И во всем так. Всем сказал, что жена, переехал к ней жить. В одночасье стал неотъемлемой частью ее жизни. Нет, когда она сама заявляла ему про законный брак, Варя понимала, что куда-то туда дело и может выйти. Но чтобы вот так сразу. И много.
Тин купил диван: огромный траходром — иначе не скажешь. Который загородил половину комнаты. И все равно спал Тихон на нем по диагонали, оставляя Варе места с гулькин нос. На все претензии отвечал: «Пинай меня и буди». Да ноги отобьешь его пинать.
Он вечно что-то пил — чай, кофе, какао. И оставлял везде кружки. На все претензии отвечал: «Не трогай, вечером сам все уберу». И ведь убирал. Но эти кружки по всей квартире, словно метки зверя, Варвару раздражали дико.
Она фыркала.
