Падение Рыжего Орка

Тихон жутко комплексовал по поводу отсутствия у него хотя бы какого-то мало-мальски приличного образования, но тщательно скрывал и виду не показывал. Зато читал все подряд. Даже когда понимал одно слово из пяти. И как губка впитывал все, что слышал. По-детски радовался, когда у него получалось что-то сообразить раньше Роси — хотя подозревал, что Славка иногда нарочно поддавался ему. Зато в шахматы он Ракету честно надирал — и тут бесился уже Славян.

А вообще — разное было за это время. Даже не верилось, что им, двум молодым идиотам, у которых один диплом на двоих, пусть и красный, удалось что-то сделать.

Да не просто «что-то» — у них к тридцати годам получилось ДЕЛО. Работающее, приносящее прибыль, за которое не стыдно. Да, такие финты получается только у очень везучих и очень бесстрашных. И верящих, что невозможного нет.

Судьба поводила-поводила Тихона кругами, пару раз подвела к краю — и все-таки выдала билет в тихую гавань. Уберегла.

___________

Как Аристарх корил себя. Как упрекал. Хотя сначала гордыня и гнев свое взяли. Да как так? Да за что? Все делал как полагается. А сын… сын настоятеля храма, митрофорного протоиерея… И вот так вот.

Какой позор. Какой стыд.

К мысли, что это его стыд и позор, а не Тишин, Аристарх приходил долго. Но все-таки пришел к этой правильной мысли. Ведь он отец. Ведь должен быть умнее, мудрее. Не доглядел. Не понял. Упустил. Что не маленький и послушный мальчик уже, а юноша подрос. С дочерьми все было как-то проще. А сын… Думал Аристарх, в спортивной секции из парня дурь выйдет — а получилось все только еще хуже. И слова все эти модные — пубертат, гормоны — есть в них какой-то смысл. Надо было иначе. Тиша явно характером в деда уродился.

Хоть и не застал Тихон деда своего живым, а повадкой очень походил на «красного конструктора» Петра Тихого — отец о себе и своих молодых годах сыну Аристарху откровенно рассказывал, все, как было, не обеляя себя. На фотографиях, где они оба были в гимнастерках, сходство между дедом и внуком было особенно заметно. А не только внешнее сходство. У Тишки такой же крутой нрав, как у деда. И надо было внимательнее, гибче. Но Аристарх, вместо этого, без отцовской мудрости, нахрапом, запретами, авторитетом. Получил. Сам виноват.

А жизнь повторных шансов все никак не давала.

Когда Тихон вернулся из центра — такая гнусь из него полезла, такая мерзость, так себя вел безобразно, что когда после очередного окрика отцовского сын, закинув на плечо спортивную сумку, хлопнул дверью родительского дома — Аристарх только перекрестился облегченно. Впрочем, спустя час еще более облегченно выдохнул, когда старшая дочь, Нина, пришла домой и хмуро сообщила, что Тихон собрался жить у тренера. Пока."

"Нина была единственной, с кем Тихон поддерживал хоть какие-то отношения.