Падение Рыжего Орка

И как быстро намокала горячим футболка на груди. И крики, и еще выстрелы. Потом был провал. Потеря сознания от обильной кровопотери.

А потом он очнулся — уже совсем в другом месте. Он не знал этого места. Но оно долго преследовало его в ночных кошмарах. Какого-то хрена обезболивающее не подействовало. Ему вкололи два шприца, больше врач — если это был врач — не решился, сказал, что сердце может не выдержать. И плечо вскрыли так. Практически на живую. Тихона держали трое. В рот засунули кожаный ремень — чтобы приглушить крик. Тин хотел отключиться, мечтал об этом — чтобы потерять сознание, как это случилось после ранения.

В конце концов это произошло — но уже когда все почти закончилось.

Несколько дней он провел в горячке и бреду, помнил только постоянную жажду, жар и уколы антибиотиков. И адскую боль в плече. И весь разгар событий тупо пропустил. Оказывается, встреча, на которой Тихон схлопотал пулю, была финалом долгой борьбы по дележу каких-то несмешных активов. Борьбу эту наниматель Тина проиграл. И почел за лучшее свалить из страны, спасая свою шкуру и то, что еще можно было спасти. И уже оттуда, из-за границы, из Хайфы, на имя Тихона Тихого службой доставки DHL пришел пухлый конверт.

Тин, едва оправившийся после ранения, долго вчитывался и все никак не мог понять написанного. Пока умные люди из числа еще оставшихся в Москве подручных бывшего шефа не разъяснили.

Лидман оставил Тихону ресторан — тот самый, его гнездо, место сбора приближенных и не только. Хотя после того финального аккорда со стрельбой большая часть завсегдатаев либо спешно покинула столицу, либо переметнулась в стан врага, либо… либо что-то еще. В общем, ресторан остался без своих постоянных посетителей.

Но это была недвижимость в центре Москвы. Это была золотая жила. Это была благодарность мальчишке Тину за спасение собственной жизни, цена за принятую пулю. У этих людей иногда бывали весьма своеобразные представления о порядочности. Да и не было у Лидмана уверенности в том, что в его положении ресторан, оставшийся в Москве — хоть сколько-нибудь ликвидный актив.

Тихон сидел, ошарашенный, в пустом зале за столиком своего… своего?!… ресторана. Вчитывался в который раз в документы, не понимая толком ничего. Как это? Да за что это ему? Зачем? И что теперь с этим делать? И неужели это все по-настоящему?!

Он сгреб со стола документы, отнес их в бывший кабинет Лидмана, убрал в сейф — код от него, в числе всего прочего, содержался в том пухлом пакете.

И пошел на улицу. Голова гудела, плечо горело, он никак не мог осмыслить произошедшее. Тин не смотрел, куда шел. Но когда увидел, в кого врезался, и кто костерит его на чем свет стоит — расхохотался. Впрочем, когда его визави разглядел, кто это так придурочно ржет — присоединился к веселью. Надо же.