5
0Я без работы сейчас с ума сойду.
— Ну, как знаешь, — не стала настаивать мать. — В любом случае в гордом одиночестве тебе киснуть не дадим, и не рассчитывай, слышишь?
— Не рассчитываю, — улыбнулась Варя, вытирая остатки слез. А потом вдруг спросила — даже для себя неожиданно: — Как мне его простить, мам?
— А ты хочешь простить? — после паузы ответила мать.
— Не знаю. Понимаешь… — Варвара крепче сжала мамину ладонь, переплела пальцы. — Когда я думала, что… — вздохнула — так, словно воздуха не хватало, чтобы выговорить эти слова. — Когда я думала, что он… умрет… мне стало на все плевать.
Юлия молча прижала дочь к себе. Не знала, что сказать сейчас. Жизнь прожила, а вот не знала, что сказать. Не подготовила жизнь.
— А как простить — тоже не знаю, — непоследовательно шмыгнула носом Варя. — Без него не знаю, как жить. Как простить — тоже не знаю. Не смогу простить. И проститься с ним не могу. Отпустить не могу. Что делать? Как забыть? Как такое вообще можно забыть?! И надо ли забыть? А не надо, наверное, — самой себе ответила. — Не надо забывать. Все уже. Все изменилось и не будет, как раньше. Правда?
— Правда, — кивнула Юлия. — Но это не значит, что будет хуже. Знаешь… Мне в новогоднюю ночь сон приснился. Хороший.
— Расскажи, — Варя отхлебнула остывший чай.
— А снилось мне, Варенька, как я на твоей свадьбе гуляю. Жениха не помню. А вот ты — счастливая-счастливая. И папа твой пьяный был, — Юлия Юрьевна слегка усмехнулась. — Но тоже очень счастливый.
— Мама! Глупо верить в сны! — Варя попыталась показать свое недовольство, но все равно губы расползлись в улыбке.
— На Новый год сны сбываются! — авторитетно парировала Юлия Юрьевна. — Все будет хорошо. Я точно знаю. Слушай свое сердце. Оно подскажет, что сделать. Помнишь, у Экзюпери? Вот мой секрет, он очень прост…
— … Зорко одно лишь сердце, — закончила фразу дочь.
В эту ночь впервые за длительный период времени Юлия Юрьевна Самойлова не приехала домой ночевать. Зато Варя Самойлова, как в детстве, заснула под маминой рукой, гладящей по голове — заснула быстро и крепко. А вот Глеб Николаевич Самойлов, наоборот, несмотря на усталость, заснуть не мог долго — ворочался, ворчал себе под нос, ходил пить, даже взялся за книжку. Отвык он спать один.
К пациенту Тихому Глеб Николаевич собрался уже в послеобеденное время — когда разгреб все срочные дела.
