3
0
– Неужели я такая страшная? – улыбнулась Катя.
– Боюсь того, что увижу в твоих глазах.
– Ну, а ты не бойся, – она осторожно обняла его со спины, прижалась щекой к теплой коже.
– Ты не считаешь меня чудовищем?
– Нет. И убегать от тебя я тоже не собираюсь.
– Это хорошо, – вымученно улыбнулся Дима, наконец, поймав ее взгляд. – Потому что я не смогу тебя отпустить. Ни на секунду.
– А вот с этим у нас как раз могут возникнуть трудности. Все же мы живем отдельно.
– Это намек на то, что ты хочешь съехаться? – на этот раз улыбка Тушнова была чуть более настоящей. А чайные глаза теплые-теплые.
– Вряд ли мы сможем это сделать, не привлекая внимания прессы.
– Ну, и черт с ним. Как думаешь, я не слишком упаду в твоих глазах, оформив развод? – выпалил Тушнов, вряд ли в самом деле на то решившись.
– Продолжая заботиться о Насте?
– Именно.
– Главное, чтобы тебя самого удовлетворил такой компромисс. Не хочу, чтобы ты считал, будто обязан это сделать ради меня. Или ради ребенка.
– Спасибо… – шепнул он.
– Пустое. Только знаешь что? Я хочу напомнить тебе нечто важное, то, о чем ты, похоже, забыл.
– О чем же?"
"– О том, что любое наказание имеет свой срок. Мне кажется, вынося себе приговор, ты совершенно упустил этот момент из виду.
Глава 23
Человеческий ум – довольно гибкая штука. Стоит что-то для себя решить, и операционка услужливо выдаст по меньшей мере несколько удобных и вполне осмысленных доводов в пользу такого решения. Доводов, которые бы позволили тому самому человеку себя оправдать, чтобы оставаться в гармонии с собой и с окружающим миром. На каждый аргумент совести в голове тут же всплывет как минимум несколько контраргументов. И так будет продолжаться до тех пор, пока голос совести, звенящий в ушах, не затихнет вовсе. Заглушенный бескомпромиссностью фактов.
После долгих раздумий и метаний по комнате Тушнов решил, что Катя права. И почти пятнадцать лет одиночества – срок более чем внушительный для исполнения любого, даже самого строгого приговора. А значит, он свой срок отмотал. И все… все. Свобода! А там… Насте ведь наверняка все равно, кто о ней заботится. Когда они разведутся, в ее жизни вообще ничего не поменяется. Дима не собирался отказываться от финансирования её лечения или от своих к ней визитов. Все будет, как раньше. Для Насти так точно, а вот у него начнется совсем другая жизнь. Жизнь, наполненная любовью к совершенно удивительной женщине. Матери его ребенка. Господи… Он до сих пор не мог в это поверить.
Дима провел пальцами по Катиной прохладной щеке. В конце концов, она уснула, а он не мог. Боялся. Того, что проснется, а ее нет.
