9
0Но ты верь в меня и ничего не бойся, ладно?
Уходит.
Глава 41 — Прикрывать друг друга
Ночь я провела в комнате Эльдара. Он приехал после хирургии невменяемый и агрессивный. Под какой-то дурью…
Добровольно ушла к нему, чтобы не пугал Тико нашими разборками и чтобы не провоцировать Димку.
Митяй психанул за этот мой добровольный плен.
Но мне было страшно, что Эльдар его выставит, если тот начнет заступаться за меня! И Тико останется совсем без защиты.
Нет, между нами ничего не было. Он был обколот препаратами, обдолбан…
Но я начинаю ломаться внутри. Если это защитит мою дочь, я буду с ним спать, да.
Усаживаю Тико на бедро, как носила ее когда-то, ещё до того, как нас разлучили. Боюсь с утра оставить ее одну.
Литвина нигде нет.
Боюсь спросить у Эльдара напрямую про него.
— Где наша нянька?
— Отсыпной у него, в ночь выйдет.
Митяй! Ты чего?.. Какой Отсыпной?!
В шоке оседаю на кресло, прижимая дочь.
Вдруг ставшее ощутимым счастье — быть женщиной любимого человека сыпется сквозь пальцы как песок. Не судьба…
В какой момент я решила, что Литвин супер-человек, который не обижается, не косячит, не спит, решая только мои проблемы?
Встречаемся взглядами с Эльдаром.
Наливает себе.
У него зашита губа. Раскололся зуб. Все синее и отекло. И дикция чуть изменилась.
— Будешь?
— Нет.
И все равно достает стакан и наливает мне.
Ставит рядом. Ведёт пальцами по моим волосам."
"Я чувствую, как нарастает мое отчаяние. И что я, да, готова на все, чтобы только не трогали дочь. Не забирали ее. И жить я с ним буду как жена, и в тряпочку молчать… И делать все, что скажут фейсы… Я, блядь, больше не могу… У меня ощущение свободного падения вниз.
— Мама… — мягкими ладошками вытирает мои слезы Тико. — Папа пвохой. Нас забевут супевмэны.
Супермены?
Улыбаясь через силу, киваю.
— Митяй так сказав… — шепчет мне в ухо. — Вот…
Показывает мне Беляшика.
— Бантик…
— Потеряла бантик? — трогаю вяло ее зайчика. — Ничего… Купим другой.
— Вчера ты несколько часов провела в цоколе с Литвиным…
— Ну уволь его теперь, — равнодушно бросаю я.
Нервно делаю глоток из стакана. Рот обжигает.
— Что случилось в душевой?
— Я оторвала змеевик…
— А Литвин сказал, что он…
Да, блядь! Детская привычка друг друга прикрывать и брать вину на себя дала сбой.
— Ну… С одной петли сорвала я, а до конца, видимо, он.
— И что вы там стояли в ванной, отрывали от стены змеевик? — цедит он.
Вообще-то — да.
— Мне стало плохо! — тихо рявкаю я. — Я не помню точно как оторвался твой чертов змеевик!
Помню только что, держалась за него, пытаясь подняться! Литвин вывел меня оттуда…
— М-м.
Скидывает пиджак с плеч.
— Тико, подойди ко мне, — зовёт ее.
