9
0
Димка тихо смеётся.
— Ты у меня ""классная"".
— Эх, жаль, я не умею такой токсин выделять.
— Да, было бы круто. Плевалась бы как Тико в гадких крокодилов. И нет проблем.
— Аха-ха… — тихо угораем мы, шикая друг на друга.
Соприкоснувшись носами, чмокаемся, улыбаясь.
Нечаянно надавив на пульт переключаем канал.
— ""Рицин — один из самых смертоносных — и самых простых в изготовлении — супер ядов в мире…""
— Ну-ка… ну-ка… — с любопытством разворачиваюсь я к экрану. — Мне надо!
— ""Когда отходы клещевины очищают, они превращаются в рицин, яд настолько смертоносный, что крупинка, которая может уместиться на булавочной головке, может убить.
— Хм…
— Успокойся, — разворачивает мое лицо к себе. — Просто успокойся. Большие мальчики все сами порешают, ладно? Ты уже сделала больше, чем могла.
Вытягиваю руку, показывая ему как дрожат пальцы. Нервно усмехаюсь.
— Это адреналин… Тебя просто надо как следует вы… вылюбить, — оскаливается, горячо, подмигивая мне. — Жоденько…
— Ты такой чуткий, Литвин!
И мы снова тихо и нервно угораем в губы друг друга.
— Ч-ч-ч…
— Тихо…
Обожаю! — сжимаю в порыве чувств его лицо ладонями, кусая губы.
Зачем нас разлучили?! Он должен был быть моим… С самого начала!
Отставляя чашу на деревянный подлокотник дивана, тянет меня ближе… целует глубже… закрывает глаза…
Ох!
Сажусь на него верхом.
Глажу пальцами по щетине.
— Оброс как медведь? — тоже ведёт костяшками по щеке.
— Такой суровый брутал… — играю бровями. — Самый плюшевый медведь…
Целую с нежностью в верхнюю губу.
— Самый добрый и душевный мой…
— А-а-а… — закатывает иронично глаза. — С тобой есть кому поспорить, Тати.
— Не вздумай с ними воевать… Я так боюсь за тебя… Они монстры… Ты не такой… Ты хороший.
Ухмыляется, вальяжно прищуриваясь.
Тяну вверх его футболку. Неровно дыша, рисую пальцами по тату на его груди.
""…Научен убивать…"""
"Никак у меня с моим терпеливым и мягким Митяем не пишется. Вот ""рождён любить"" — да.
И его пальцы так хороши…
Закрывая глаза, слушаю его тяжёлое дыхание в темноте.
— Тати… — медленно по очереди стягивает с плеч бретельки моей майки, обнажая грудь.
Не торопясь, обрисовывает пальцами.
Не соображая, веду по нему коготками вниз, предвкушая как он будет сейчас чувствоваться внутри меня.
От невыносимого возбуждения гашу стон.
— Ч-ч-ч… — гладит пальцами по губам.
— Тати… А если я не всегда плюшевый, — хрипло мне в ухо. — И хочу иногда жёстко… Принимается?
О, боги…
Извиваясь, веду языком по его ладони, сжимая член через ткань и кусая его пальцы.
От него принимается всё!
Ссаживает меня, встаёт и идёт в сторону душевой.
По дороге гремя пряжкой ремня.
На мгновение притормаживает.
