Разбуди меня (СИ)

Глаза светлые, выцветшие, жёсткие. Звание было… подпол, наверное. До полковника вряд ли дослужил, судя по возрасту. Ушел. Или вылетел.

Часы дорогие… Тату старая выцветшая на кисти, едва считывается ""ВДВ"". Армейская ещё наверное.

— Дмитрий, — пожимаю.

— Наши люди здесь вчера немного берега попутали. Побеспокоили хорошего человека… Мы просим нас извинить.

— А ""мы"" — это кто?

— А ""мы"" — это тоже хорошие люди. Профессионально Вы их укатали. Моё почтение."

"— Да перестаньте… Темно, бревна, грабли… Сами убились, я только ментов вызвал.

— Ну да. Мы их сами накажем, Дмитрий.

— Так уже вряд ли поможет. Их со стволами взяли. Заявление большой роли не играет.

— А это мы сами с ментами порешаем. Вы главное заберите. А мы Вам, хотите, в лучшем центре Москвы реабилитацию оплатим. Самую эффективную программу.

Пробили уже?

— Нет, спасибо. Я уже на самой эффективной программе.

И на ней и под ней, и вообще…

— Тогда… просто бабки.

— Это факт. Но нет. Денег тоже не надо.

— А что нужно?

А нужно взять вас под контроль, хорошие люди. Кто Вы. Что Вы. Нахрен Вам Татико. Да и вообще…

— Вы, Сергей, бывший военный…

— Хм.

— В звании подполковника ушли?

— Допустим.

— Сейчас — служба охраны? Охранное агентство? Служба безопасности?

— Последнее.

Ухмылка.

— После реабилитации, если попрошу, возьмёте к себе? Хочу ""удочку, а не рыбку"".

Задумчиво смотрит мне в глаза.

— Хорошие спецы всегда нужны.

— Ну тогда по рукам?

Жмём руки. Отдает визитку. Ну вот, уже информация.

— Заявление заберу.

А с Зольниковой Вы один хер не договоритесь. Она их уже запеленговала. Не вытащите.

— Ну и вопрос у меня… Соседи Ваши…

— Да спрашивали Ваши архаровцы. Может и живёт кто. Да я, знаете, встреч не ищу, — хлопаю по поручням кресла, намекая на свое состояние. — Один сюда приехал побыть. Не знаком с соседями.

— Ясно-ясно… Вы мне позвоните, если вдруг, кто-то там появится. Разговор у нас к человеку… Мы в долгу не останемся.

Киваю.

Охуенные у вас разговоры, пламенные!

— Всего хорошего тогда?

— Увидимся, — сдержанно улыбаюсь я.

Забираю со скамьи секатор, чтобы перерезать пластик. Открыть их нельзя. Только срезать.

Возвращаюсь в дом.

Застаю ее за тем, что прикусив от боли губу и не моргая, она решительно вытягивает руку из пластиковой петли, организуя себе вывих большого пальца и сдирая напрочь кожу.

Я затянул лишь слегка и у нее есть шанс выдрать кисть. Но выдрать — не фигурально! А как лапу из капкана. С охуенными потерями!

Открыв от шока рот, просто смотрю, как она упорото тянет руку, упираясь второй в стену.