9
0
Взвизгнув, Кира дёргается в сторону. Жалобно причитает..
Пиявки явно голодные. Быстро сокращаются, дергаясь в воде.
— Фу… — морщусь я. — Нет, я пас!
— Пф! Я тебя не спрашивала, вообще-то. Штаны снял, лег на диван.
— Да ну… — скептически качаю головой. — Если бы проблема решалась так, врачи бы её давно решили.
— Моя бабушка не верила во врачей! Но это никогда не мешало ей лечить меня. Быстро давай.
— Да нет… — смотрю на черных кровопийц с отвращением.
— Нет, ну если тебе настолько прикольно быть ""всадником"", что ты не готов даже попробовать…
— Ой, ладно! — закатываю глаза.
Расстегиваю ремень.
— Дим, ты с ума сошел! А если это навредит?! — с омерзением встряхивает руками Кира.
— Ему вредит бездействие! — парирует Тати.
— Почему ты позволяет решать постороннему человеку, Дим? Она не врач!
— Кира… — прищуривается Тати, благодушно улыбаясь. — А Вы беляши делать умеете?
— Нет… — растерянно.
— А Димка очень любит беляши! Обожает! Особенно с красной рыбой. Давайте, я вас научу делать ему хорошо?
— Я без Вас знаю, как делать ему хорошо! — неожиданно взрывается Кира.
— Ну а почему же ему тогда плохо? — упирает руки в бока Тати.
Вообще-то — да. Но…
— Стоп! — развожу ладони. — Пиявки, так пиявки. Это моё решение. Кир, я правда буду очень благодарен за ужин. Любой.
Тетушка, абсолютно уверенная в том, что женщина — это вкусная еда, в первую очередь, тактично не кажет к нам пока носа. А Кира у меня с плитой не дружит.
— Я не умею включать твою плиту! Она какая-то древняя! — обиженно.
Там нет автоматического розжига, да. Я поджигаю зажигалкой.
— Пойдем, я включу, — вызывается Татико.
Слышу как хлопает холодильник, их голоса…
— Подружки… — рассматриваю истеричных пиявок.
Они иссиня черные и сегментированные.
Меня передёргивает.
Но подписался же…
Снимаю штаны, пересаживаюсь на диван. Ложусь лицом вниз.
Тати возвращается.
Оттягивая резинку трусов вниз, Тати протирает крестец.
— Ты хоть знаешь куда ставить?
— Да. Я погуглила. Они, кстати, ещё и отказаться могут тебя сосать, если ты невкусный. Придется уговаривать…
— Как?
— Ну, не знаю! Как-то же женщин уговаривают сосать…
Ржу в подушку.
— Тати… Пошлячка!
На поясницу ложится мерзкое и холодное.
— А-а-а! Р-р-р… — рычу. — Если это не поможет! Ну пиздец тебе тогда.
— Тихо! Барышня тут сомневается… Соси, сказала! — грозно приказывает ей Татико.
У меня начинается тихая истерика от смеха.
— Ну скажи ей что-нибудь ласковое, чего я одна уговариваю?
— Бля! Она там ползает!
— Это прелюдия!
Через несколько минут я обвешан противными тварями и устало судорожно выдыхаю от смеха.
— Ну, всё, валяйся. Час надо потерпеть.
