9
0
— За что ты на меня наезжаешь?! За что обижаешься?? Меня мама отговаривал, отец ехать запретил! А я приехала!
— И вместе того, чтобы выразить радость, что я выжил вообще, оплакиваешь! Класс. Я, блядь, живой, Кир. Мне хуево. Можно не подкидывать дров?!
— То есть, я виновата??
— Всё! Закрыли тему! — рявкаю. — Я не наезжаю, всё, не плачь. Извини.
— Я просто хочу тебе хоть чем-нибудь помочь, Дим.
— Хорошо. Хорошо… Собери, пожалуйста, нарды. Я сам не смогу.
Выезжаю на террасу.
Зависнув, не вижу ничего.
Через несколько минут Кира подходит, кладет руки на плечи. Сжимает.
И я чувствую, как и она, нас чужими людьми, блядь.
Но она ведь действительно не виновата. Какой смысл на нее злиться.
Кладу руку, поверх ее лежащей на моем плече.
— Я не обижаюсь. Хочешь ягоды?
Отрицательно мычит.
— Мне нужен пароль от интернета. Мне нужно поработать немного.
— ""Танго""… Пароль — ""Танго"".
Всхлипывает опять.
— Ну что такое?
— Я мечтала, что на свадьбе мы будем танцевать танго! Я учиться пошла-а-а… на ""танго""!
Рыдает снова.
— Хотела сделать тебе свадебный сюрпри-и-из!
Вздыхаю.
— Кирюш, ты, ложись, поспи, ладно? Что-то мы перенервничали немного.
Расходимся.
К вечеру опять моросит дождь.
У нас тихо и напряжённо.
Отмечаю для себя, что если убрать сексуальную реальность, то женщина рядом нихуя не радует. И вообще лишний, напрягающий элемент. Особенно такая вот молодая, совсем не твоего образа жизни.
Нам вдруг оказывается и поговорить то не о чем.
Ну, может, Тати моя — исключение… С ней всегда есть о чем, она даже бездельничает увлекательно.
Обещала зайти. Темно уже. Ее нет. У меня какой-то необъяснимый зуд… Когда хочется увидеть человека хотя бы мельком.
Ты же обещала, Тати!
У нее не горит свет.
— Камин разжечь? — предлагаю
— Мхм…
Тоскуя, кидаю кости. Раз за разом.
— Дим, перестань, пожалуйста… Голова болит.
— Прогуляюсь.
— Там дождь.
— Не сахарный.
Забираю гитару в чехле.
Накинув дутую безрукавку с капюшоном, спускаюсь в сад. По дорожкам еду к ней.
В моем саду на широких тропинках брусчатка. А у нее все поросло газонной короткой травой.
Останавливаюсь у крыльца. Мне не подняться здесь.
В низеньком старом мангале горит маленький костер.
Подъезжаю ближе.
Тати, сидит у стены на старом пружинном матрасе. В руках наполовину выпитая бутылка.
— Привет…
— Привет.
Широко улыбается. Болезненно.
Блики от костра пляшут по лицу.
Вытирает чуть нелепым, детским движением, запястьем щеку, и шмыгает носом. А на второй щеки блестят дорожки от слез.
Оставляю гитару.
— О-о… Тати! Это что за дела ещё, подружка? — стараюсь помягче выстебать ее.
Пьяно смеётся. Но не весело.
