2
0
— Во-первых, не припомню, чтобы поиск кому-либо жены был прописан в моем трудовом договоре или должностной инструкции, поэтому за отказ вы уволить меня не можете, — стараюсь взять себя в руки и не повышать голос, несмотря на желание заорать. — Во-вторых, если я и соглашаюсь, то не занимаюсь этим бесплатно. Найди мне за месяц жену! Отличное заявление! Прекрасный порыв для мужчины! Но это не делается по щелчку. И самое главное, Лев Николаевич — я не берусь за все случаи.
— Хотите сказать: не беретесь за безнадежные, а мой случай как раз из таких?
Он откидывается на спинку кресла, поправляет черную запонку и пронизывает меня удивительно темным взглядом для его цвета глаз.
Может, и не зря от тяжелобольных часто скрывают их состояние. Но тут кто-то уже проболтался, так что и я могу не скрывать.
— Рада, что вы меня поняли. Хотя мне было и нелегко это вам…"
"— Мы оба прекрасно знаем, — прерывает меня сухой голос генерального, — что подвести сотрудника к увольнению можно не опираясь на договор. Работы у вас сейчас нет, но зарплату вы получаете. Так что о бесплатности не вам заикаться. Как и не вам судить о том, когда я решу пойти в загс и когда у меня появятся дети, не так ли? Но раз уж вы так глубоко влезли в этот вопрос, так сказать, изучили и даже раздаете советы, именно этим вопросом вы и займетесь.
Не знаю, от чего вдруг становится холодно — от потока воздуха, которым овивает кондиционер, от взгляда мужчины, или от осознания, что все это происходит на самом деле.
От пронизывающего взгляда генерального хочется спрятаться. От его слов закрыть уши. А от него самого убежать.
И потом, существенно подавляет то, что он удобно сидит в своем кресле, а я продолжаю стоять.
— К тому же, — продолжает еще жестче мужчина, и каждое его слово давит на плечи, — вы совершили большую ошибку. Катастрофическую, я бы сказал. Вы сильно расстроили мою маму.
А вот за это мне стыдно.
Действительно стыдно.
Хотя я и не сказала ничего нового ни для мамы, ни для него, я не имела права обсуждать личную жизнь своего руководства. Тем более, в стенах его же компании и с его подчиненными. Даже ставить себя на его место не нужно, чтобы понимать — мне тоже было бы неприятно.
— Простите, — говорю искренне и, хотя смотреть сейчас в лицо генеральному особенно трудно, не опускаю глаза.
Он медлит пару долгих секунд.
А когда едва заметно кивает, принимая мои извинения, я чувствую, как Пизанская башня потихонечку отползает сама.
— Но я все равно… — продолжаю гнуть свою линию.
— Я не меняю решений, — отсекает мои пояснения генеральный. — Сейчас вы просто бездарно тратите время.
Пожимаю плечами.
Не хотелось бы увольняться самой. Тем более, что до цели оставалось практически протянуть руку.
