Отдам босса в хорошие руки

— Перекур, — объявляю я спустя пару часов.

Она тут же поднимается с дивана, не столько давая возможность ногам чуть размяться, сколько пытаясь от меня ускользнуть. Подхватив телефон, направляется к окну, будто ей есть дело до возможных звонков, погоды и того, кто там бродит под окнами, но замечает по пути книгу с закладкой и поддается своему любопытству."

"— Анна Каренина, — читает название, пряча смешок, но обернувшись, позволяет рассмотреть в своем взгляде беснующихся чертенят. — Проникаетесь творчеством своего почти полного тезки?

— Пытаюсь понять, почему автор бросил героиню под поезд.

В то время как у меня для ее почти полной тезки не раз мелькал в мыслях совсем другой вариант.

— Интересно, какой же? — хохочет.

Но ее смех застывает, когда я встаю.

Мне кажется, она забывает дышать, когда я к ней приближаюсь.

И похоже на то, что ее сердце перестает делать удары, когда я беру в ладони ее лицо и тихо, чтобы не испугать еще больше, вкрадчиво спрашиваю:

— Показать?

И плевать, если она кивает мне машинально, если не расслышала, не поняла, потому что ее губы так близко, и меня злит то, как отчаянно она их кусает…

Как будто стирает следы от моих поцелуев.

Прислоняю руку к ее груди, запуская сердцебиение, кайфую от тихого и частого пульса в ладонь, и только после этого нахожу ее губы своими, чтобы вернуть свою метку обратно.

Глава 60

Лев

У ее губ удивительный вкус, приправленный ответным желанием и судорожным выдохом в мои губы.

Эта женщина опьяняющая.

Трогательность, с которой она отвечает, все более и более открыто отзываясь на мою страсть, просто сводит с ума, и дьявол знает, чего мне стоит даже спустя пару секунд оставить на ней всю одежду.

Хочется хотя бы сбросить с нее пиджак — он ей точно мешает дышать, она почти задыхается, и, пожалуй, оттого отвечает даже жарче, чем раньше.

Хочется провести рукой по ее блузе, услышать звук отлетающих пуговиц и заодно сделать так, чтобы моей ладони было удобней. Хочется задрать ее юбку, погладить ее сначала у кромки чулок, а потом, когда расслабится и доверится, подкрасться выше, чтобы ее стоны стали значительно громче.

Но все, что я себе позволяю — развести ее колени и прижаться вплотную, чтобы у нас двоих не поехала крыша от того, как мы далеко друг от друга, все еще далеко, хотя шагнуть уже некуда, разве что слиться.

И чтобы разбавить легкий вкус нежности, с которой она отвечает моему наваждению. Перевести ее робкое желание в такое же черное вожделение, что бушует внутри меня, разрывая на части.

Она делает вялую попытку отстраниться, но когда я ее отпускаю, сама возвращается. Долгий взгляд на мои губы, ползущие по моим щекам чуть дрожащие пальцы, и ее язык самовольно скользит по моим устам, провоцируя, искушая и подсказывая, чего ей сейчас хочется больше.