2
0И как же это я сдержался и не прибил тебя прямо там на месте? Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло, м?
Смотрит на меня немигающим взглядом, а в глазах — вся тьма Бездны. Молчу, только плотнее сжимаю губы. Пусть говорит, что угодно, развлекается как ему хочется, только пустит меня к сыну. Поскорее!"
"— Ни хрена ты не понимаешь, — вздох, затем его тон сменяется на холодно-деловой. — Значит, так. Вот, как мы поступим с тобой. Прежде чем я решу, пускать ли тебя к МОЕМУ сыну, тебе следует попросить прощения за свой мерзкий поступок.
Он издевается? Смотрю на него, и понимаю: да.
— Прости, — роняю сухо, чувствую, как нервно дёргается уголок рта. — Теперь я могу идти к сыну?
Роланд морщится и выдаёт низким хриплым голосом:
— Нет. Плохо, Софи. Очень плохо. Давай-ка ещё раз.
Хмурюсь и смотрю на него непонимающе:
— Я извинилась! Что ещё?
— Я тебе не верю. Сделай так, чтобы звучало поубедительнее. Придумай... что-нибудь, — его глаза беззастенчиво шарят по мне, я почти физически чувствую эти наглые прикосновения.
Хмурюсь и оборачиваюсь на дверь. Изо всех сил напрягаю слух. Или Ленард успокоился, или за толстыми стенами кабинета отличная звукоизоляция.
Снова смотрю на дракона, развалившегося в кресле. Он явно никуда не торопится. Его лицо непроницаемо, взгляд тёмных глаз направлен чётко на меня.
— Пожалуйста, Роланд, — проговариваю тихим голосом. — Я не видела сына пять дней!
Равнодушно пожимает плечами:
— Я не видел его с рождения.
Боже! Он серьёзно? Внутри закипает.
— Ещё чем предлагаешь померяться? — шиплю ядовито. — Или напомнить тебе, почему так вышло?
Глаза дракона опасно сужаются.
— Напомни, — произносит обманчиво мягко и делает шаг, выходя из-за стола.
Злюсь на себя: сколько можно уже прятаться и дрожать? Поздно бояться! Самое страшное УЖЕ случилось! Хуже не будет! Вздёргиваю подбородок:
— Ты хотел забрать у меня сына!
— Забрал?
— Что?
— Хотеть и сделать — разные вещи, Софи, — медленно движется в мою сторону, крадётся, как хищник.
Он и есть хищник! Зверь!
Хочется поддаться инстинктам и спасаться бегством, но я заставляю себя стоять на месте.
— Я это сделал? — продолжает Роланд. — Забрал ребёнка?
— Нет! Потому что первая это сделала Я!
Последняя фраза выходит криком. Мне жарко от нервного напряжения, которое тысячами иголочек бьёт по всему телу. Кончики пальцев подрагивают, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы не выдать волнения.
Роланд, напротив, невозмутим и спокоен. Только лениво приподнятая бровь показывает мелькнувшую в нём эмоцию — удивление. Бугры стальных мышц перекатываются под тонкой тканью рубашки, натягивая её.
