2
0
Брови нахмурены. Бросает на меня быстрый взгляд. Не слишком-то рад мне.
— В чём дело? Я занят.
Возможно, я выбрала не самый подходящий момент для разговора. Но я и так ждала весь день, больше не выдержу. Меня распирает. Я хочу выяснить всё для себя здесь и сейчас.
Молча пересекаю кабинет. Не говоря ни слова, кладу на край его рабочего стола аккуратно свёрнутый белый шёлковый шейный платок. Тот самый трофей, который утром приволокла Амара.
Делаю шаг назад. Обхватываю ладонями локти перед собой. Склоняю голову набок. Жду.
Роланд хмуро смотрит на кусок ткани, затем на меня.
Молча поднимает левую бровь.
Растерянно смотрю на него. Чувствую себя глупо. Боже, почему я всегда теряюсь в его присутствии? Под его пронизывающим подавляющим взглядом хочется съёжиться, стать незаметной.
А ещё хочется сквозь землю провалиться. Наверное, зря я сюда пришла.
Одно дело было щёлкнуть по носу Амару, к которой я чувствую лишь раздражение и жгучую неприязнь. И с которой мы на равных.
Совсем другое — стоять сейчас перед Роландом, одного взгляда которого достаточно, чтобы вся моя решительность растаяла, будто ледяная крошка в жаркий полдень.
Боже, чего я ждала?
Дорогая, это совсем не то, что ты подумала! Я всё объясню!
Да щас же! Явно всё понял, но помогать мне не собирается. Сидит и смотрит на меня мрачно и исподлобья. Словно бы говорит взглядом: куда полезла, дурочка? Силёнок-то хватит?
Но я уже здесь, деваться некуда. И надо что-то сказать.
— Это… твой платок, — проговариваю осипшим голосом и показываю рукой.
— И? — шумный вдох, и Роланд принимается вращать в пальцах перьевую ручку, показывая, что его терпение от этого бестолкового разговора уже на пределе.
— Сегодня утром его принесла Амара. Сказала, ты был с ней этой ночью.
Фух. Я сказала это. В ответ — тишина. Воздух накаляется, напряжение растёт. Мои пальцы леденеют, а щёки вспыхивают.
Лицо Роланда неподвижно.
— Зря она это сделала, — бросает сухо и, как ни в чём ни бывало, возвращается к листам пергамента. — Ты свободна, Софи.
Непонимающе хлопаю глазами. Эээ…
— Это не всё! — выпаливаю громче, чем следовало бы, делаю шаг к столу и упираюсь в него ладонями.
Пытаюсь добавить себе уверенности хотя бы позой.
Уголок рта Роланда недовольно кривится, ноздри раздуваются, жадно втягивая потоки воздуха.
— Она… она угрожала мне! Сказала, что когда я уеду, она займёт мою комнату и будет вредить моим детям!
Смотрю на него с надеждой, мечтая увидеть в тёмных глазах хотя бы намёк на сочувствие. Ищу защиты и поддержки, но в ответ получаю лишь сухое:
— Это всё?
— Да… кажется…
— Ясно. Я разберусь. Ты свободна.
