2
0
— Что случилось? — произносит сухо и требовательно. — Зачем ты здесь?
— Кажется, я беременна.
Тяжкий вздох. Молчание.
— И? Ты разве не рада?
Поднимаю на Шелдона растерянный потухший взгляд, и его лицо меняется с недовольного на удивлённое.
— Ты не рада, — повторяет он, словно эхо, хищно облизывается и тут же добавляет. — Будем избавляться от ребёнка?
Делаю два шага назад, смотрю на него с ужасом:
— Что?! Нет! Конечно, нет!
— Ладно, ладно! — успокаивающе поднимает ладони. — Значит, мне показалось.
— Я рада! — зачем-то начинаю оправдываться. — Просто… Всё сложно.
— Я никуда не тороплюсь, — качает головой и показывает рукой в сторону серебристого диванчика слева от своего рабочего стола. — Присядь, пожалуйста, и давай поговорим. Мы не чужие друг другу. И я на твоей стороне. В любом случае.
Это его «я на твоей стороне в любом случае» льётся бальзамом на сердце. Потому что в последние дни я чувствую себя загнанной в угол. Все против меня.
Лучшая подруга. Муж. И даже — о, ужас, — собственная мать, и та на стороне Роланда. Так или иначе.
А тут хотя бы кто-то — на моей. И я сдаюсь.
Хочу побыть слабой девочкой. И чтобы меня пожалели. Просто так, не почему-то и ни за что-то. Шэлдон всегда был ко мне внимателен и добр.
И он тут же оказывается рядом. Обнимает. Гладит по спине, по волосам.
Стою, прислонившись лбом к грубой ткани его пиджака. От Шэлдона пахнет сигарами и горькими травами. Этот запах чужой. Непривычный.
— Софи, — проговаривает он глухо. — Идём.
Придерживая меня за плечи, мягко увлекает на диван. Непонятно откуда у меня в руках вдруг оказывается гладкая фарфоровая чашка без ручки с дымящимся красным чаем.
— Выпей, — командует Шэлдон. — Гибискус отлично успокаивает и помогает бороться с тошнотой.
Садится рядом. Отпиваю глоток. Ммм… Кисло-сладкая жидкость приятно обволакивает язык. Незаметно для себя самой выпиваю всё. Шэлдон забирает у меня чашку.
— А теперь рассказывай.
— Тебе не показалось, — вздыхаю я. — Я не рада беременности. Вернее, не так. Я рада беременности и малышу. Но не тому, что за этим последует. Роланд сказал, что отошлёт меня в глушь, а потом и вовсе заберёт ребёнка.
Выпаливаю всё это. Закрываю глаза. Прячу лицо в ладонях. Фух. Это прозвучало вслух. Теперь мне легче. Говорят, если признать проблему, это уже половина её решения.
Вот только в моём случае никакого решения не предвидится.
Шэлдон молчит. Сидит, откинувшись назад. Его правая рука лежит на спинке дивана у меня за спиной. Боковым зрением замечаю, что он смотрит вперёд остановившимся взглядом и задумчиво жуёт губу.
