2
0Я никогда не смогу спокойно смотреть на его женщин. Одна только мысль о них рвёт сердце и топит болью. Лучше смерть.
Но теперь мне есть, ради кого жить. Кладу ладони на живот. Поднимаю глаза к потолку.
Драконий Бог…
Если бы только был шанс, пусть даже призрачный, для меня — спастись самой и сберечь малыша… Какой-то выход из этой чудовищной ситуации…
За окном поют первые петухи, а я так и сижу на полу, обнимая живот, и не подозреваю, что молитва услышана.
3. Отпущу
Роланд.
Выныриваю из воды. Устраиваюсь на широкой ступеньке у края бассейна так, что всё тело остаётся под водой, снаружи только голова и плечи.
Расправляю руки в стороны. Откидываю голову на бортик, выложенный изумрудной мозаикой.
Просторное помещение без окон тонет в полумраке. К высокому круглому куполу медленно поднимается влажный пар. По углам курятся ароматические свечи. Пахнет цветами и восточными специями.
Тихий размеренный плеск воды успокаивает. Веду по бирюзовой глади, вылавливаю несколько шелковистых розовых лепестков, сминаю их, безжалостно растираю пальцами.
Купить этот дом было хорошей идеей. Приятно, когда вложения с лихвой окупаются.
Неподалёку раздаётся тихий всплеск. Не поднимаю век. Нет нужды смотреть, кто это. Я и так знаю.
Спустя несколько секунд женские руки обвивают шею.
— Миилый, — тихий шёпот на ухо.
Двумя руками оглаживаю и сжимаю пышные женские бёдра. Пристраиваю их ровно туда, где им следует быть — на мне.
Накрываю ладонью полную грудь, которая не помещается в руку. Сминаю её, поигрывая с вмиг ставшими каменными вершинками. Прокручиваю их в пальцах.
Второй рукой вырисовываю узоры внизу. Прекрасно знаю, куда надавить и как, чтобы совсем скоро услышать сдавленный нетерпеливый стон:
— Ох, Роланд! Пожалуйста…
Рано.
Этот раз не станет исключением. Только разрядившись сам, даю сделать это ей.
Пропускаю сквозь пальцы её влажные спутанные волосы, когда она, затихая после близости, лежит у меня на груди.
Её запах не яркий, а временами и вовсе отдаёт странной затхлостью. Несмотря на тонны ароматических масел и духов.
Зверю не нравится Амара. Когда я с ней, он уходит. Вот и сейчас я его не чувствую.
Зато Амара нравится мне.
Как, например, сейчас."
"— Ты показал её лекарю? — капризно спрашивает, не поднимая головы, вычерчивая кончиками пальцев невидимые линии у меня на груди.
Сразу понимаю, о ком речь.
Амара никогда не лезла к другим моим женщинам. Но в случае с Софи будто с цепи сорвалась.
Зверя это нервирует. Он тут же ощеривается. Его раздражение передаётся и мне. Но по другой причине — терпеть не могу, когда лезут не в своё дело.
