2
0
— Ничего такого, — матушка оттесняет меня плечом, — старый жук прислал, только и всего. Подумаешь!
Подумаешь?! Шуба, как она и хотела! Но ругаться не хочется. Вздыхаю, обнимаю её на прощание и выхожу на крыльцо. В воздухе пахнет вечерней прохладой и дымком. Тихо шуршит серый гравий под каблучками.
Ленард зевает и пристраивает голову мне на плечо.
— Сейчас, мой маленький, приедем домой, и я тебя уложу.
А потом поговорю с твоим отцом…
Сажусь в экипаж с гербом Эварров, отметив про себя, что возница не сдвинулся с места и не помог открыть дверцу. Странно…
Едва откидываюсь на спинку сиденья, карета срывается с места, и меня буквально вдавливает назад.
В конце концов, это уже не безопасно. Стучу ладонью в стенку кареты. Ноль реакции. Выглядываю в окно, чтобы понять, долго ли ещё?"
"Моргаю несколько раз, тру глаза, ищу объяснение тому, что вижу. По спине ползёт неприятный холодок, потому что я понимаю: мы выехали из города, несёмся на бешеной скорости, вот только едем явно не домой…
17. Маски сброшены
Софи.
Ленард спит у меня на руках, как ни в чём ни бывало, а дышу часто-часто, отчаянно соображая, что же делать?
Выпрыгнуть на полной скорости? С ребёнком это самоубийство.
Кричать в окно, пытаясь привлечь к себе внимание? Проклятье, мы едем мимо каких-то безлюдных складов, вокруг ни души. Я ни разу не была в этой части города.
Остаётся только одно — ждать, надеясь, что это просто какое-то недоразумение. Кому это нужно? На ум приходит только одно имя, и мне не хочется верить, что это и есть жестокая задумка Роланда и тот самый «вариант», о котором он сообщит дополнительно.
Единственное, что заставляет сомневаться в том, что это дело рук именно Роланда это то, что со мной Ленард. А Роланд никогда не причинил бы вреда сыну. Я знаю.
Но если это не Роланд, тогда кто?
Пристраиваю сына удобнее, высвобождаю затекшую руку. Сладенький мой, спит и не знает, что вокруг творится странное…
Касаюсь губами мягкого каштанового пушка на макушке, втягиваю носом запах молока и детства. Всё будет хорошо — успокаиваю мысленно нас обоих.
Карета останавливается.
Подаюсь назад, трусливо вжимаюсь в спинку сиденья. Снаружи раздаются тяжёлые шаркающие шаги.
Это тот самый человек, который увёз нас от дома матушки, вот только сейчас на нём нет форменной ливреи Эварров. Сбросил сразу, как только необходимость в маскараде отпала.
Вижу злые глаза болотного цвета и тонкие сальные прядки чёрных волос, облепивших его лоб и виски извивающимися червячками.
— На выход! — приказывает грубым лающим голосом.
