2
0
Испуганно смотрю на Роланда, пытаясь предугадать его реакцию. На миг мне кажется, что кроме ярости в его взгляде… разочарование? Удивление? Боль?
— Ма-ма! — вперемешку со всхлипываниями.
Пока сын раздирает на мне ночнушку, Роланд молча протягивает руку ладонью вверх.
Ленард не желает угомониться и дать мне собраться с мыслями. Ещё немного, и он расплачется!
В тяжёлом взгляде Роланда безмолвный приказ.
А вот и первые требовательные всхлипывания от его сыночка. Весь в отца. Проклятье!
Нащупываю за спиной злосчастный бутылёк. Впечатываю его в горячую твёрдую ладонь дракона.
Подхватываю Ленарда, обнимаю, успокаиваю, устраиваю его на руках.
Кровать прогибается под весом Роланда. Дракон встаёт и отходит прочь к окну.
Пользуясь внезапной передышкой и тем, что Роланд занят бутыльком и совсем на меня не смотрит, обнажаю налитую грудь. Слегка морщусь, когда сын впивается в неё слишком чувствительно. Полегче там, эй! Касаюсь кончиком пальца щеки Ленарда.
Снова смотрю на его отца. Широкая спина Роланда почти полностью заслоняет окно. Белая ткань рубашки натянута стальными мускулами. Тёмно-каштановые волосы лежат на плечах.
Нужно иметь мужество и хитрость, чтобы противостоять ему. Есть ли они у меня?
И так ли это противостояние необходимо?
Последняя мысль оглушает. Ленард жадно наворачивает свой завтрак, причмокивая и прикрыв глаза от удовольствия. Любуюсь на него, и сердечко тревожно сжимается при мысли, что кто-то мог бы забрать его у меня. Это невозможно, в нём весь мой мир.
Который так легко разрушить по щелчку пальцев. Вновь поднимаю глаза.
Роланд вертит в пальцах бутылёк, рассматривает его на просвет.
Можно что-нибудь наболтать ему, к примеру, что это от младенческих колик. Попытка не пытка ведь, да?"
"Прикусываю кончик языка, затем открываю было рот, чтобы попытаться-таки выгрести из щекотливой ситуации.
— То есть, рожать ты больше не намерена, — раздаётся холодный ровный голос, от которого мурашки по коже.
С тихим дзиньканьем Роланд ставит зелёный с золотистыми прожилками бутылёк на подоконник.
Он не кричит на меня. Не разбивает зелье, не выливает его в рукомойник.
Его вопрос застаёт меня врасплох. Сглатываю, облизываю пересохшие губы.
— Я… не знаю, я не уверена…
Боже, как жалко всё это звучит! Сама себя ненавижу.
Роланд поворачивается. Прислоняется спиной к подоконнику. Опирается на его край огромными ладонями. Рассматриваю древние фамильные перстни на его пальцах. Один чёрный с хищной мордой дракона.
