8
0Думала, что просплю спокойно всю ночь как убитая. Не сложилось.
Проснулась оттого, что кто-то вцепился в мой палец. Орать у меня привычки не имелось, зато привычка хвататься за дубину отточена до совершенства. Не знаю, как я в последний момент успела среагировать спросонья, а то бы в качестве ужина у меня появилась отличная пушистая отбивная.
— Ах ты мелкий гаденыш! — ухватила я за шкирку нечисть.
Зум пронзительно запищал, наглец! Еще и возмущается, будто это я его покусала, а не наоборот!
И все-таки мелкий умудрился вывернуться из моих рук и поскакал в сторону близлежащего утеса. Я уж было махнула рукой, решив отложить разборки до утра, как заметила нечто, прогнавшее остатки сна. Я зажмурилась и потерла глаза, но, открыв, убедилась, что мне не мерещится. Утес в эту лунную ночь не пустовал. В том, кто именно там стоит, покачиваясь на ветру, сомневаться не приходилось.
Утром скажу зуму спасибо и, так и быть, отдам в качестве благодарности и извинения свою порцию на завтрак.
С замирающим сердцем я встала и полезла на утес, стараясь не отрывать взгляда от худенькой, тщедушной, истощавшей за время издевательств и болезни фигурки, стоящей у самого края.
Я не пыталась подойти бесшумно: знала, что всё равно не смогу. Как и не смогу найти нужных слов. К сожалению, даже самые теплые слова неспособны растопить заледеневшее сердце юного эльфа.
— Я не буду тебя отговаривать, — тихо сказала я, когда темный заметил меня и обернулся, слегка покачнувшись то ли от ветра, то ли от слабости — или просто неловко дернулся, заставив меня вздрогнуть. — Просто скажу одну вещь. Ты жив — что бы ни произошло, но ты жив. И не стану расписывать тебе возможные перспективы, ведь всё в конечном итоге в твоих руках. Будущее у тебя, сильного мага, есть. И абсолютно все проблемы можно решить, найти выход из любой ситуации. Всё поправимо, кроме одного: твоей смерти. И если ты сделаешь последний шаг вниз, то уже ничего вернуть и исправить будет нельзя.
— Зачем? Зачем ты вечно обо мне заботишься? Я ведь тебе никто.
Сомневаюсь, что Луаронас действительно так думает, просто запутался.
— Ты же мой брат, забыл? — я тряхнула головой, почувствовав, как качнулись колечки в ушах. — Раз ты больше не часть Темного дома, то я принимаю тебя в свою семью. Старшего ты видел, он такой большой и зеленый, ты еще до него не дорос — значит, будешь младшим.
— Конечно, а раз мы родня — значит, должны любить друг друга.
Мне тяжело было разглядеть лицо темного, но я прекрасно понимала, почему родственные связи отныне так мало для него стоят.
— Запомни, у меня есть два правила: я не уважаю никого за возраст, потому что не считаю достижением дожить до старости. И второе: я не люблю родственников только за то, что они мне кем-то там приходятся.
