Он уходя спросил

Это был командующий Жандармским корпусом и начальник имперской полиции Джунковский, почему-то в штатском.

Мы вышли. Джунковский энергично тряхнул мою руку – я несколько раз бывал у него в кабинете.

– Не беспокойтесь, Константин Викторович, всё устроится, – бодро сказал Воронину генерал.

Мы сели и поехали.

Я получил еще одну инструкцию, совсем другого рода.

– Стало быть так, – деловито произнес генерал. – У вас очки или пенсне есть?

– Никак нет. Не имею необходимости.

– Возьмите мое.

Он дал мне золотое пенсне.

– Главное скажу я. Вас представлю экспертом.

Ни про какую агентуру его превосходительство не спросил, вид имел победительный, и мне стало немного спокойней.

Началось думское совещание вполне мирно. Все участники показались мне приятнейшими людьми.

Хозяин кабинета, в котором проходила судьбоносная встреча, прославленный Родзянко, держался безо всякой сановности, очень любезно, сердечно пожал мне руку пухлой ладонью.

Егермейстер Балашов оказался довольно молодым еще человеком с превосходными манерами, настоящим аристократом в лучшем смысле этого слова. Усы у него были подкручены точь-в-точь как у меня, воротнички столь же безупречны, манжеты белоснежны. Пожалуй, мы были похожи на старшего и младшего братьев.

С особенным вниманием я рассмотрел председателя правой фракции Хвостова, коли он метит в наши будущие министры.

"Даже враг проекта Милюков нисколько не выглядел грозным. Немножко церемонный, по-профессорски слегка не от мира сего, но сразу было видно: такой и мухи не обидит.

Шеф жандармов с каждым приязненно поздоровался, осведомился о здоровье супруг, коих знал по имени-отчеству. Представил меня экспертом-криминалистом. Я учтиво поклонился, от чего с носа свалилось и заболталось на шнурке пенсне. Все заулыбались мой неуклюжести, что с психологической точки зрения было неплохо.

Мы сидели у круглого стола, будто равные: вершители российской политики и с ними я, мелкая сошка. Но неловкости я уже не испытывал. Мои соседи были люди интеллигентные. Одно слово – парламентарии.

И генерал Джунковский среди них смотрелся как свой среди своих. Теперь я понял, почему он явился без эполетов-аксельбантов.

Минут пятнадцать его превосходительство описывал проект и перечислял аргументацию в пользу предлагаемой реформы. Я сам не мог бы представить мое детище лучше.