Он уходя спросил

И не забывайте главного: прошло больше месяца, а выкупа никто не потребовал. Так что месть – мотив вполне вероятный.

Теперь я и сам видел, что версия более чем правдоподобна.

– Надеюсь, вы отказались убивать Бобкова? – усмехнулся я.

– Если б я отказалась, она просто наняла бы кого-нибудь другого. Нет, я приняла заказ.

Я уставился на Мари. Шутит она, что ли?

– Согласитесь: человек, способный на такое преступление, – опасная гадина, которую нужно истребить, – невозмутимо продолжила мадемуазель Ларр. – Но я поставила условие. Сначала нужно убедиться, действительно ли Бобков убил ребенка.

Нужно провести расследование. И здесь мне понадобится ваша помощь. Я осталась без ассистентки. Одной мне будет трудно.

– Я… я не могу! – воскликнул я, совершенно фраппированный. – На этой неделе я должен представить высокому начальству важнейший доклад. Это центральное событие всей моей карьеры. И потом я не желаю иметь никакого отношения к подготовке убийства! Я слуга закона, а не его нарушитель!

Мари кивнула.

– Я говорила госпоже Хвощовой, что вы ни за что не согласитесь.

Она меня уверила, что сумеет вас убедить. Попросила меня привезти вас к ней, если вы заупрямитесь.

Я сник.

Нет, не совсем так. Мною овладело двойное чувство. С одной стороны, я с тоской подумал, что мне никуда не деться – Хвощова крепко держит меня железной хваткой. С другой… С другой стороны, я вдруг ощутил некое замирание и щекотание под ложечкой. Там затрепетала радость. Я снова буду рядом с Мари!

Голос мой, однако, был глух и сердит.

– Боюсь, от меня вам будет мало проку.

Поскольку политика тут не замешана, никакой поддержки сверху, никаких дополнительных людей и ресурсов мне не выделят.

– Мне будет вполне достаточно только вашей помощи. Там, на складе, вы прекрасно себя проявили, когда сумели заговорить зубы «товарищу Моке».

Похвала из ее уст была неожиданной. Кажется, я покраснел от удовольствия и тут же на себя за это рассердился.

– Я тоже поставлю условие – как вы Хвощовой. Если мы убедимся, что Бобков виновен, он отправится под суд. Согласно закону. Соучастником убийства вы меня не сделаете! Я полицейский, а не преступник!

– Хорошо.

Я объясню Алевтине Романовне, что для изнеженного сибарита сибирская каторга будет в тысячу раз хуже смерти, – как-то очень легко согласилась Мари.

– Если Бобков после этого всё же вдруг скончается, даже при самых невинных обстоятельствах, знайте, что первой на подозрении будете вы, – предупредил ее я."

"– Договорились. С чего мы начнем?

XVII

Начал я с обычной полицейской работы – сбора информации.