Он уходя спросил

Я как раз собиралась…

– Напустить на нас «заступников»? – ухмыльнулся сивоусый мастеровой в коротко обрезанных кирзовых сапогах. – Ничего, мы без них потолкуем.

В голосе звучала явная угроза. Двое остальных – брюнет в кожаном картузе, с хлыщеватыми усишками и коренастый бородач в косоворотке – встали по обе стороны от говорившего, очевидно, их предводителя. Вид у троицы был такой, словно они сейчас накинутся на хозяйку с кулаками.

Я шагнул к Хвощовой, готовый выхватить револьвер, а Видок предупреждающе зарычал.

– Это кто с вами? – спросил сивый ус.

– Мой телохранитель, – без малейших признаков страха ответила Алевтина Романовна.

 – И с ним волкодав, обученный кидаться на тех, кто делает резкие движения. Времена сейчас сами знаете какие, без охраны нельзя.

Я грозно набычился. Видок оскалил зубы, довольный, что его произвели в волкодавы.

– Но вам опасаться нечего, – спокойно продолжила Хвощова. – Пришли толковать со мной – толкуйте. Садитесь, Головня. И вы, господа, тоже. Не нервируйте собаку.

Члены комитета переглянулись. Сели к столу для совещаний.

– Значит, так, – начал Головня с нажимом, но голос-таки понизил.

 – Товарищи из деревообработочного уполномочили меня предъявить наши требования, согласованные обоими цехами и складским отделом. Шестнадцать пунктов. Хоть один пункт не примете – шабашим, стоп-машина. И не поступимся.

– Нипочем, – подтвердил бородатый. – Наши складские постановили: держаться со всеми. Ни одного бревнышка не дадим.

– А фосфорный что? – спросила Хвощова брюнета, глянув на листок с требованиями. – Вы, Клычков, что скажете? Неужто я и вашим, с химической надбавкой, мало плачу? Ты картуз-то сними, когда за столом сидишь.

Не по-русски это.

– Подышите денек парáми, тогда и поговорим, много нам плотют или мало, – ответил третий. Взялся было за картуз, но посмотрел на остальных и надвинул его глубже.

Плохо дело, подумал я. Это не бабы с девками, а несколько тысяч мужиков. Если на хвощовской спичечной фабрике полыхнет, от этой, извините за каламбур, спички займется пожар на весь город. В Санкт-Петербурге триста тысяч рабочих…

– Ваши требования делятся на четыре группы, – сказала Алевтина Романовна, дочитав список. – Общефабричные и отдельно по каждому из трех подразделений.

На общие – девятичасовой рабочий день, увольнение нынешней дирекции и упразднение «Заводской стражи» – сразу отвечаю: нет, нет и нет. По пунктам, касающимся деревообрабатывающего, фосфорного и складского секторов, я буду разговаривать отдельно с каждым представителем."

"– Ну коли так, извиняйте. – Головня поднялся. – Идем, ребята, народ на митинг собирать. Расскажем людям, как ихних представителей харей об стену возют.

В дверь коротко постучали.