Он уходя спросил

Какого же качества во мне нет? И откуда оно берется?

Когда стемнело, мы завернулись в плащи и взяли пролетку. Моему автомобилю подле бобковского дома появляться было незачем."

"– На маскараду? – спросил привычный ко всему петербургский извозчик, поглядев на нас. – Это что. Я на прошлой неделе чертей с рогами возил. Хорошие господа, полтинник накинули.

ХХ

«Стражами» были две Смерти с косами в руках, черная и белая. Они стояли у входа в особняк. Редкие вечерние прохожие, завидев в свете фонаря этаких привратников, от греха переходили на другую сторону улицы.

Меня пропустили без помех, проверив приглашение.

Мари скинула плащ, лихо крутанулась, продемонстрировав спину и ноги в раскрывшемся разрезе. Вызвала полное восхищение и одобрительное присвистывание.

– На территорию проникли, – констатировала она вполголоса. – Пока ничего не предпринимаем, осматриваемся. Далеко от меня не отходите.

Лестница черного мрамора с эбеновыми перилами в виде змей вела на галерею бельэтажа.

Как и в доме Хвощовой, на стенах не было места, свободного от полотен. Некоторых художников – или очень похожих, черт их разберет – я уже видел в коллекции Алевтины Романовны.

Но на произведения современного искусства я едва взглянул. Люди, прогуливавшиеся меж колонн и арок, были намного любопытней.

Мне встретились палач в кровавом одеянии, висельник с веревкой на шее, очень высокий человек с отрубленной головой под мышкой (я не сразу разглядел отверстия для глаз на рубашке), пара вампиров, запутавшийся в сетях утопленник, жертва расстрела с зияющими ранами.

Еще больше меня заинтересовали дамы. Мари Ларр верно продедуктировала, что под «эпатажем» следует понимать оголение.

И по этой части здесь имелось на что полюбоваться. Глубочайшие декольте всех фасонов и рисунков мне скоро примелькались, но я увидел сначала полностью обнаженную левую грудь, затем правую, потом сразу обе – у пухлой барышни, чье лицо закрывала маска. Правда, сосцы были заклеены сверкающими звездами из фольги.

Больше всего покойников мужского пола собралось, однако, около эффектной брюнетки, облаченной в застегнутое по самое горло платье – но оно было из совершенно прозрачной, невесомой ткани, и нижнее белье отсутствовало.

Я слышал, как ведьма в черном домино тихо сказала Офелии с вплетенными в волосы кувшинками:

– По части скандалезности Иду не переплюнешь.

– Было бы что показывать! – прошипела героиня Шекспира. – Все уже видели ее чахлые прелести на пресловутой картине. Товар второй свежести!

Я бы охотно еще полюбовался товаром второй свежести, но нельзя было отставать от Мари.

Мы оказались в зале, отведенном сплошь под кубы, круги, квадраты. Я бы ни за что не смог их отличить от точно такой же геометрии, которую видел в доме Хвощовой.