4
0
– Ох… – закусываю губу, чтобы не стонать, когда Антон сжимает мою грудь. Она отчего-то тоже чувствительная. – Поцелуй меня, – прошу, подставляя губы."
"Огнев сминает мой рот и одновременно накрывает ладонь вместе с членом, задавая темп и частоту поглаживаний. Я вдруг ощущаю наше единение. Взаимность! Это возбуждает. Внизу живота становится тесно и жарко. Так хорошо, будто я могу кончить вообще без всякой стимуляции. Просто от одного вида получающего удовольствие Огнева с развороченной ширинкой.
Это что-то новое для меня. Слишком личное.
Я целую его шею над воротником толстовки, разрешаю забраться под платье и покачиваю бедрами.
– Бля-я-ядь, – с тихим рыком Антон изливается мне в руку и откидывается на спинку кресла.
В воздухе витает что-то порочное.
Пока я ищу салфетки и тщательно вытираю руку, он приводит себя в порядок, и я снова занимаю свое почетное место сверху.
– Есения, – произносит Антон.
Удивившись, как холодно звучит мое полное имя из его уст, трусь щекой о колючий подбородок и отзываюсь:
– М-м-м?
– Пообещай мне, что с этого дня ты не будешь общаться с Саней.
– В смысле?
– Никаких контактов. Никаких звонков или переписок. Все только через меня.
– Но…
– Вообще ничего.
Заглядываю в глаза, в которых даже в полумраке вижу стальной блеск. Руки Антона на моей талии тяжелеют, а дыхание становится агрессивным.
– Постой… Ты ревнуешь? – спрашиваю с каким-то лютым восторгом.
Меня никогда вот так не ревновали.
По-мужски, что ли. По-неандертальски.
Саша, конечно, мог что-то сказать по поводу вечеринки в клубе или короткой юбки, но это больше «для порядка» было. Скучно…
– Никаких контактов, – снова четко говорит и вжимает мое тело в свое так, будто хочет пропустить через мясорубку.
– Постой… – кладу ладони на мерно вздымающуюся грудь и пытаюсь отодвинуться. – У тебя это давно, что ли?
Он смотрит на меня в упор и молчит.
А молчание – признак…
Боже!..
Я ему, получается, давно нравилась? Еще когда с Сашей жила? И поэтому он к нам в гости никогда не приходил? И всячески меня игнорировал, а на мои редкие потуги подружиться грубил?
Чувствую, как смягчаюсь и превращаюсь в одно большое слезливое пятно.
– Мне еще как-то это все надо вывезти, – продолжает Антон. – Поэтому обещай!..
– Не буду, – всхлипываю. – Все, как ты скажешь. Все будет так, как ты скажешь.
Мы еще долго нежимся в объятиях друг друга. Антон, кажется, после быстрой разрядки и довольно эмоционального разговора успокаивается.
– Ты наелся? – спрашиваю его, умиротворенно вздыхая.
Настроение: хочу ехать с ним по пустой ночной трассе и просто молчать вдвоем.
– Я бы еще рыбного пирога навернул, – говорит он полусонно.
