5
0Почти все свое жалованье сипаи отсылали родным, оставляя себе чуть-чуть. Не история со славой, но поддержка семей в далеких деревнях — вот что для них имело значение."
"Во второй половине дня состоялся борцовский турнир, устроенный Кесри в надежде, что состязание отвлечет солдат от мыслей о неминуемом походе. Сам он выступил в роли рефери, и все прошло гладко, однако было заметно, что борцы не вкладывают душу в поединки, больше походившие на тренировочные схватки, и даже публика не подбадривала соперников.
Затем ротный пандит, тоже отправлявшийся в Китай, провел пуджу, завершив ее декламацией Хануман-чалисы[70]. Кесри рассчитывал, что привычный обряд затушует мрачные события последних дней — дезертирство, казнь, зловещие предзнаменования и прочее. Но, похоже, он только усугубил дурные предчувствия, что было видно по тому, как истово молились солдаты.
Вечером конторщик прислал полдюжины писарей, чтоб те под диктовку сипаев написали их последние письма домой. Перед казармой писари установили конторки, вокруг них сгрудились солдаты. Кесри диктовал первым и, понимая, что все его слушают, старался удержать оптимистическую ноту. Адресуясь к своему брату Бхиму, он сказал:
— Завтра мы отбываем в Маха-Чин, но вскоре вернемся, обогащенные премиальными выплатами за участие в заморском походе. Обо мне не тревожься, ибо высокочтимый командующий обеспечил нас хорошим провиантом и всяческой заботой. Как вернусь, на премиальные деньги хочу прикупить земли к нашим семейным владениям. Надеюсь, что нынче урожай мака был хороший. Расплатился ли ты по ссуде от агентов компании? До конца года, пока не наступила пора новой маковой посевной, на моих полях выращивай рис, горчицу, овощи. Передай моим жене и детям, что скоро я привезу им много подарков.
Солдаты слушали Кесри внимательно, однако немногие разделяли его оптимизм. Когда подошла их очередь диктовать, в тоне почти каждого сипая сквозила обреченность.
«Завтра наша часть отбудет в Маха-Чин, чтоб воевать за высокочтимого командующего. Когда вернемся — неизвестно. Скажи папе с мамой, чтоб не тревожились за меня. Здоровье мое хорошее, только последний месяц провалялся с лихорадкой в лазарете. Если меня убьют, не горюйте — я погибну в воинском облачении, с мечом в руке. Без меня забота о моих жене и детях ляжет на вас. Если вдруг начнется волынка с моей пенсией, пусть кто-нибудь съездит в Патну и подаст жалобу в районную управу. Вдобавок получите мое жалованье и премиальные. Смотрите, чтоб вам выдали всё. Этих денег должно хватить, чтобы поднять детей».
Или вот:
«Мы отправляемся в ужасную даль, о которой ничего не знаем. Если не вернусь, пусть мое поле с манговым деревом перейдет брату Фатех Сингху. Печалюсь, что не выполнил свои обязательства перед семьей.
