Один против Абвера

Надежные решетки, глубокие ниши, заделанные в бетон. Освещение в этих норах было весьма условным. Роль тюремных нар выполняли выступы в дальней стене. На них валялись ветхие матрасы, рваные одеяла. Все, что осталось после оккупантов, теперь пускалось в дело советскими органами.

Встрепенулся Гуляев, сидящий на матрасе, уставился, моргая, на офицера, подошедшего к решетке. Он осунулся, глаза запали.

— Как настроение, Глеб Максимович? — поинтересовался Алексей.

— Гражданин капитан, какое настроение? — Голос арестанта дрожал и ломался. — Я хочу приносить пользу Родине, бороться против фашистов, а меня тут держат.

Мне не верят, я понимаю, желаю доказать свою преданность, искупить вину. А не верите, так расстреляйте. Это лучше, чем гнить в подвале. Неужели вы не можете привлечь меня к работе? Я смогу!..

— Всему свое время, гражданин Гуляев, — строго отозвался Алексей. — Сидите и не качайте права, которых вам никто не давал. Вашу судьбу мы решим в ближайшее время.

Через камеру под дырявым одеялом лежал, свернувшись, диверсант Лизгун. Когда офицер остановился напротив, тот сел, опустил босые ноги на пол, исподлобья посмотрел на человека, в корне изменившего его судьбу.

«Почему его еще не расстреляли?» — неожиданно для себя подумал Алексей и отправился дальше.

Капитан Кондратьев лежал, отвернувшись к стене, обнимал себя за плечи. Алексей кашлянул, арестованный вздрогнул и машинально начал подниматься, хотя никто его об этом не просил. Он, не моргая, смотрел на Саблина. На скуле поблескивало синеватое пятно. Специалист приложился."

"— Товарищ капитан!.. — Голос офицера заметно сел и потускнел. — Меня расстреляют?

— Возможно, — ответил Алексей. — А есть основания?

— Нет.

 — Арестант прерывисто вздохнул. — Все мои прегрешения… вы про них знаете, видели уже. Но последней ночью ничего не было, я спал один. — Он понизил голос, зачем-то посмотрел по сторонам. — Анфиса Павловна не приходила, да и не могла. Николай Петрович прошлой ночью был в Ненашеве.

— Почему тогда вы спали в этом доме? Ваш товарищ снова дежурил?

— Да, так получилось. Сослуживцы знали, где искать меня в экстренной ситуации. Я оставил дежурному этот адрес. Там удобно, никого нет, сам себе хозяин.

— Можно выйти незамеченным, верно? — подметил Саблин.

 — И вернуться, когда приспичит.

— Не понимаю, о чем вы. — Кондратьев потер лоб, с усилием сглотнул. — Меня дважды допрашивали в жесткой форме, предлагали признаться в сотрудничестве с немецкой разведкой. Я даже не знаю, как это можно назвать — чушь, бред, несусветная глупость. Они напрасно тратят время. Надо искать настоящего врага. Вы считаете, что я агент?

— Вы можете оказаться им, Дмитрий Олегович, — безжалостно заявил Алексей. — Вы грамотны, подкованы, обладаете нужными навыками.