Один против Абвера

«Явно жалеет об упраздненном институте комиссаров, — подумал Алексей. — Кстати, а почему бы и замполитов не убрать? Сможет ли кто-то из них поднять в атаку часть после гибели командира? Или они умеют только вбивать в головы солдат азы политграмоты, сидя в теплом классе?»"

"— Выскажу крамольную мысль, но этому товарищу ничто не мешает совмещать пропагандистскую работу с подрывной, — негромко произнес Левторович. — Об этом рупоре пропаганды ничего толком неизвестно. Он вроде как был комиссаром в армии Чуйкова под Сталинградом, но документальных подтверждений сего, увы, не имеется.

— Я, кстати, не закончил, — сказал Пустовой. — Мы имеем еще двух фигурантов. Капитан Чаплыгин Борис Аркадьевич окончил институт связи в Перми, в действующей армии служит по своей гражданской специальности. Он целыми днями разъезжает по всему району на ГАЗ-64. Иногда один, в другой раз со связистами. Контроля за ним, конечно, нет, лишь бы выполнял свои обязанности. Сейчас он руководит прокладкой кабеля к селу Мочалово. Там будет устроен дивизионный запасной командный пункт. Ночует Чаплыгин в съемной половине дома, в Больничном переулке.

О его личных качествах ничего не известно, прежняя служба в тумане. Он возник словно из ниоткуда накануне освобождения Зубцова, тут же был назначен на должность приказом дивизионного руководства. На его груди красуются медали «За боевые заслуги» и «За отвагу».

— Не забывайте, товарищи офицеры, если лично вам о фигуранте ничего не известно, это не превращает его в нашего заклятого врага! — строго сказал Алексей.

— Да, мы об этом догадываемся, — заявил Левторович. — Теперь последний фигурант списка. Капитан Кондратьев Дмитрий Олегович.

Строевая часть, один из заместителей погибшего майора Шевенко. Имеет все шансы вырасти в звании и сделаться начальником штаба. Иногда ночует в кабинете на раскладушке, в другой раз — у своих знакомых из оперчасти, квартирующих на Народной. Воевал на Волховском фронте, в первой и второй Ржевских операциях командовал ротой. Как ни странно, выжил и бахвалился этим перед сослуживцами. Дескать, я обречен на бессмертие! Мужик видный, чуть за тридцать, пользуется успехом у баб. Может подать себя интеллигентом или эдаким рубахой-парнем. По службе нареканий не имеет, нормально справляется с обязанностями. Засек, кстати, сегодня наблюдение, забеспокоился.

— Ладно, — со вздохом резюмировал Алексей. — Я так и знал, что ничего путного вы не собрали. Завтра продолжаете работу. Изолировать эту публику пока не будем, но внимание к своим персонам они должны почувствовать. Пусть понервничают. Продолжайте выяснять их прошлое, сверять байки с реальными событиями. Прошу учесть, товарищи офицеры, что у нас на все про все два-три дня.