Один против Абвера

 — А то ведь полезут, и мы их никакими уговорами не остановим. Где Ложкин?

— Тут Ложкин, — проворчал боец, выбираясь из оврага. — Надо уходить, товарищ капитан. Там еще и броневик подтянулся.

Минут пятнадцать группа из семи человек углублялась в лес. В стороне гудели моторы, доносились крики людей. Потом все стихло.

Бойцы сделали привал в небольшой лощине.

«Куда идти? — размышлял Алексей. — Эту часть леса немцы могут скоро прочесать. Искать убежище надо не здесь».

— Герасимович, выдвигаешься на запад, дистанция сто метров, наблюдаешь за тылами! — приказал он. — Отметь пару ориентиров.

Ложкин, Потапенко, теперь вы будете няньками. Надзираете за пленным. Начнет кричать, затыкайте рот. В случае тревоги орите любой птицей, мы поймем. А вы, товарищи офицеры, дуйте за мной. Посмотрим, что у нас на востоке. Сбор на этом месте через пятнадцать минут.

Лес уплотнялся, потянулась вереница лощин. Потом офицеры и вовсе уперлись в обрывистый овраг, дно которого было завалено буреломом.

— Да уж, непредсказуема мать-природа фашистской Германии, — с расстройством протянул Хомчик.

— Не будем время терять, — сказал Алексей и попятился от обрыва.

 — Возвращаемся к своим, будем уходить на юг.

Вдруг автоматная очередь встряхнула лес. Кто-то стрелял из немецкого МП-40 где-то на западе. Примерно там, где они оставили своих людей и барона.

Алексей онемел. Остальные тоже застыли. Что за беда?

Через пять секунд простучала вторая очередь. Она и подбросила Саблина. Он бежал по своим же следам, скрипел от злости зубами. Почему снова совершил ошибку?!

Капитан передернул затвор, влетел в лощину и встал как стреноженная лошадь. С запада подбежал запыхавшийся Герасимович. Подоспели Хомчик с Черкасовым.

Олежка разбил свои последние очки, ругался, слепо щурился. Ткань на его коленке порвалась, кровь сочилась из раны.

Все четверо потеряли дар речи. Ложкин и Потапенко были мертвы, валялись, раскинув руки, изумленно пялились в небо."

"Похоже, полковник Кляйст понял, что терять ему нечего. Как он развязался? Веревку перетер? Мог камень подобрать, огрызок стекла у моста.

Красноармейцы не ждали ничего подобного, расслабились. Он воспользовался моментом, завладел автоматом, убил Потапенко и Ложкина. Непрост господин полковник.

Есть еще порох в пороховницах у старого пройдохи.

— Парни, мать вашу за ногу! — потрясенно пробормотал Герасимович. — Как же вы так?..

Какой-то мистический ужас застыл в глазах молодого парня. Он был единственным, кто выжил из всего отделения.

Черкасов уже влез на противоположный склон, рухнул на колени, бороздил носом траву.

— Туда побежал! — Он ткнул пальцем на юг. — К своим, на дорогу! Догоним, товарищ капитан? У него нога подвернута, не разгонится.

Хоть какой-то шанс. Они сорвались, забыв про опасность.