Нить судьбы

Да нож-то, бабоньки, до чего чудной, кривой такой, как рог у коровы. Влас его в косяк над дверью воткнул, а сам за стол сел.

– Налей-ка, – говорит, – Ты мне молочка попить, или чаю на худой конец.

Я чаю ему налила, молоком забелила, шаньги достала из печи, вот только утром испекла их, вку-у-сные, ну, вы же знаете, тесто-то у меня всегда получается мягкое да пышное.

Бабы переглянулись многозначительно, но ничего не ответили соседке, а та дальше рассказывает.

– Вот сидит, значит, Влас чай пьёт, шаньги жуёт и молчит. И я молчу. Вот слова не могу сказать, как будто он мне язык связал, что за дела! Тут стук в дверь.

– Иди, – кивнул Влас, – Отворяй гостье.

Я дверь отперла, а на пороге бабка Фёкла стоит. Та самая, что всегда клюкой всем вослед машет, ругается, да плюётся.

– Не дашь ли, – бает, – Мне молочка?

Я только рот открыла, чтобы сказать, что коровка моя заболела, а во рту, как кляп, слова сказать не могу. Тут сзади шаги послышались. Влас подошёл, меня в сторону отодвинул, и говорит Фёкле:

– А ты, бабушка, чем чужое добро просить, своё лучше забирай, да и иди отсюда с Богом. И не делай так больше, а то, гляди, накажу тебя.

Засмеялся он, да нож свой кривой из притолоки и вытащил, и обратно за пазуху убрал. Бабка эта, Фёкла, сами, чай, знаете – с клюкой всегда ходит, еле ногами передвигает, а тут, не поверите, юбки свои подхватила и поскакала с крыльца. Я глаза выпучила, стою только, да как рыба, рот разеваю. А Влас ведро порожнее в сенцах взял и в хлев пошёл. Я за ним. Прихожу – коровушка моя вся мокрая стоит, будто водой её окатили, так она употела, трясётся вся, и мычит так жалобно-жалобно. Влас её по спине погладил:"

"– Ничего, всё хорошо будет с тобой.

На меня оглянулся:

– Принеси полотенце какое-нибудь.

Пока я за полотенцем в избу бегала, Влас уже мою Манечку подоил. Целый подойник надоил. Вы ведь знаете, что моя корова больше всех молока всегда давала, да вкусное, жирное молоко. Я когда на ярмарку вожу продавать сметанку да творог, у меня сразу всё разбирают! Влас в маленькую кружку молока отлил, взял у меня из рук полотенце, смочил да обтёр коровушке морду, бока, вымя, ноги, а остатки ей выпить дал. Марта моя тут же ожила, сено принялась жевать, а на Власа такими глазами поглядывает, ровно благодарит его за спасение.

Он к ней подошёл, погладил, по морде потрепал, и сказал:

– Ну, вот и поправилась ты, больше не хворай.

И только я рот открыла, чтобы спросить, что я ему за работу должна, он на меня сурово так зыркнул, да и говорит:

– Должна ты будешь рот свой на замке держать. Станешь языком трепать по всем перекрёсткам, так удача из твоего дома навсегда уйдёт. Это тебе предупреждение, чтоб не хвасталась больше ничем. Да не забудь молоком этим всю семью нынче напоить. Ну, всё, прощевайте.