3
0
– Офицер, о котором вы говорили, вернулся в Чечню?
Хоть и слабенькая, оперативная работа военной контрразведки в войсках позволяла Эйдинову сказать «нет».
– Стало быть, он сейчас в Коломне?
– Да. В своей бригаде. Но дорожка нам туда заказана, мы ведь дело пока ведем полуофициально, да и предъявить ему нечего.
– Свидетель был один?
– Нет, есть еще два человека. Их не убрали, как мне видится, чтобы не вызвать подозрений: убийство трех человек, которые вместе находились в месячной командировке, настораживает. К тому же они практически недоступны. Знаете подмосковные Ваутинки?
– Это засекреченный городок с главным радиоцентром ГРУ.
– Верно. Именно там планировалась окончательная отладка ПБРП «Пчела», которая и запеленговала необычный выход в эфир радиостанций. Но что-то у разработчиков не заладилось с принципиально новыми антеннами – то ли шла обильная наводка, то ли еще что-то. Решено было апробировать станцию в полевых условиях, чтобы внести потом соответствующие поправки.
– Вы говорили о двух людях. Кто они?
– Представители компании «ВымпелРос». Один из главных разработчиков «Пчелы» и его ассистент.
– Назовите фамилию офицера разведроты, – попросил Сергей.
– Старший лейтенант Заплетин, командир расчета.
Марковцев качнул головой.
– Пора бы Виктору стать капитаном. Старшего лейтенанта ему присвоили лет шесть или семь назад.
– Все-таки вы знаете его.
Сергей пристально вгляделся в лицо собеседника, не находя в нем радости или облегчения. У Марковцева сложилось впечатление, что часом раньше полковник откровенно лукавил, высказав надежду о знакомстве Марка и офицера-разведчика.
– Хотите совет? – Он придвинулся ближе к столу и неотрывно смотрел в глаза полковнику.
И здесь полковник слукавил, ибо мог сказать, что у него три семьи (в двух первых у него остались дети), и риск вырастал троекратно.
– У меня есть семья. Но я не могу бросить это дело: после убийства капитана Макеева оно на контроле, – Эйдинов указал рукой в центр серого потолка. – Дело серьезное и секретное, мне не разрешают привлекать к работе другие службы, работаем одни, на пределе. За каждого, кого я привлекаю к делу, несу персональную ответственность.
– Ну и что – на контроле? – возразил Марк. – Пустые слова. Напишите рапорт, увольтесь с работы. Это испытанная практика. Увольняются прокуроры, следователи по особо важным делам. Вы, наверное, слабо представляете, куда и во что вы влипли. Ваша бледнолицая стращала меня системой, что, дескать, меня уберут и тому прочее. Но вы не знаете, что такое настоящая система.
Сергей прикурил очередную сигарету.
– Я понимаю, на что вы надеетесь.
