Невольник мести (= Инстинкт бойца)

Уже завтра ты сможешь возобновить полеты и помахать крылом над родным домом.

Со второго этажа спустились Подкидыш и Скутер.

– Чисто, – доложил Найденов.

Через пару секунд в тамбур шагнул Пантюхин. В желтоватом свете лампы глаза Пантеры прибрели насыщенный янтарный цвет. Он показал два сложенных вместе пальца – взяли двоих, потом, улыбаясь, развел пальцы, показывая латинскую V, Виктория, дескать.

Марк подмигнул Пантере и кивнул Хуциеву:

– Пойдем, Адам, покажи нам свои владения.

64

У Хуциева имелось все необходимое для укладки парашютов. Огромные, похожие на маты, прямоугольные пластиковые плиты были тщательно подогнаны по сторонам и широким рядом уложены вдоль двух стен ангара.

Марковцев прикоснулся к шелку парашюта едва ли не трепетно. Он и не чаял когда-нибудь снова оказаться парящим над землей, тем более в полной выкладке. Только за это он принял бы предложение Скворцовой; там, в комнате свиданий, не глядя обменял бы шелк ее воображаемого бюстгальтера на шелк купола парашюта.

Сергей складывал стропы автоматически. Можно думать о чем-нибудь другом – руки бывшего инструктора по парашютной подготовке, выполнявшие эту работу тысячи раз, несомненно, обладали собственной памятью.

В нескольких метрах от Сергея ползал на коленях по белой ткани Пантера, работу свою он делал неторопливо, обстоятельно. Торопиться нельзя, это все равно что позвать свою смерть – стремительную, неотвратимую и головокружительную – в прямом смысле слова."

"А вот Ас, с вечно нахмуренными бровями и с малоросским выговором Игорь Гринчук, положится в укладке на товарищей – сам он вместе с Хуциевым и его помощником проверяет самолет, особое внимание уделяя гидравлике кормового люка, заправляет кессоны.

Работая, Марковцев в сотый, наверное, раз прогонял в голове предстоящие действия. По часам, по минутам и секундам. Только не мог, никак не мог Сергей знать о «подарке» генерал-майора Зубахина, на допросе умолчавшего о заложниках. Кто знает, может быть, потому он не стал брать на себя судьбу военнопленных, что вина его была и так велика.

Однако Николай Григорьевич Постнов легко распоряжался чужими судьбами и наверняка, даже если бы знал, попросил бы Эйдинова не говорить о заложниках. Попадут они под минный шквал – хорошо, не попадут, сидя в зиндане, – тоже неплохо: оставшиеся в живых боевики превратят последнюю минуту жизни заложников в вечность.

65

Марк поднялся в салон и первым делом прошелся рукой по всей длине центрального леера, проверяя надежность креплений.