3
0– Потом сказал Марковцеву, едва взглянув на него: – Отойдем в сторонку. – Опустившись по-зэковски на корточки и прикурив сигарету, лейтенант спросил, глядя в землю: – Кто ты такой, мужик, и чего тебе надо?
– Я здесь, – сказал Марк, пощелкав пальцами.
Диверсант затрясся от беззвучного смеха.
– Неплохо сказано. Ты забыл добавить: «Ты что вконец ослеп?»
– А мне говорили, что ты угрюмый человек. – Сергей опустился рядом и тоже закурил. Вообще-то он вначале рассчитывал услышать другой вопрос откуда он знает клички разведчика?
– Кто сказал-то? – спросил Скумбатов.
– Витя Заплетин. Всего пару слов о тебе: угрюмый, нелюдимый. Он при мне пулю себе в рот пустил.
Один-Ноль поднял с земли ветку и что-то начал чертить на снегу.
Марк более внимательно изучил его горбоносое с резкими, пожалуй, даже отталкивающими чертами лицо. Одноглазому на вид было тридцать два – тридцать три года, голова острижена наголо. Длинный и узкий подбородок нетипичен для человека с сильным характером. Параллельно повязке от переносицы до середины щеки проходил широкий шрам; и Марк подумал, что такое увечье можно получить от удара ножом в рукопашной схватке.
– Ну вот и добрались до дела, – наконец сказал одноглазый.
– Да, – подтвердил Марк, – добрались. Дальше некуда, Саня, дальше обрыв. Тебе нужны доказательства, что я не провокатор? Если честно, то Казначеев с Тавровым после случая с Заплетиным могли организовать тебе проверку на вшивость.
– Мне не нужны доказательства, глупости все это.
– Правильно мыслишь, – одобрил Марк.
– Ты из ФСБ?
– И да, и нет. Может статься, я представляю сейчас куда более высокую инстанцию.
– Значит, Запевала застрелился... Не бросай, я докурю. – Скумбатов взял у Марка сигарету, сделал несколько привычных и быстрых затяжек и выбросил окурок. – Тебя как зовут?
– Сергей.
Разведчик, в свою очередь, пристально вгляделся в лицо Марковцева и, видно, что-то найдя в нем для себя, покивал головой.
– Знаешь, Сергей, я тебе верю. Не знаю почему. Наверное, потому, что просто хочу верить. Ведь я думал, что Заплетина грохнули.
Он тоже быстро сдался, подумал Марк. И это плюс разведчику, а не минус. В столь простом умозаключении был скрыт глубокий смысл. Ничего копать не надо. Нужно, как с этой земли, убрать слой снега, чтобы увидеть ее, скованную холодом и с нетерпением ждущую первых весенних дней.
– Как это было? – переспросил Марк. – Недавно я читал книгу бывшего разведчика Кеворкова, и там есть такие слова: «Он разбился насмерть о землю, которую очень любил. Пусть она будет ему пухом».
